Поиск

Дагеш

… לִבִּי בְמִזְרָח וְאָנֹכִי בְּסוֹף מַעֲרָב

Категория

Бердичев

Museum of the Jewish History in Russia

Реклама

Шницер

הכינור שחזר

Даниэль Шалит: «Антисемитизм и еврейское самоотрицание»

Предлагаемая читателям статья Даниэля Шалита рассматривает существо антисемитского мифа и его воздействие на самих евреев, утративших религиозную веру, которая не могла защитить их от физического насилия, но оберегала их душу от ожогов чужой хулы. Автор анализирует внешние и внутренние предпосылки еврейского антисемитизма, не оставляя своим вниманием тех проблем, которые выявились в данной связи в идеологическом контексте сионизма. Возникнув как антитеза самоотрицанию секуляризованного еврейства, сионизм не был вовсе свободен от свойственных последнему убеждений, включая более или менее выраженный антисемитизм. Шалит рассматривает конкретные факты, связанные с существованием данного феномена, и определяет их как идейный исток некоторых примечательных направлений израильской политической мысли. Наиболее полным образом данный аспект раскрывается в заключительной части данной статьи, которая будет опубликована ко Дню независимости. Теперь же читателям предлагается материал, созвучный отмечаемому 26 нисана (19 апреля) Дню Катастрофы и героизма европейского еврейства. Д-р философии Даниэль Шалит ведет постоянную рубрику “Сихат-пним” (“Внутренний разговор”) в поселенческом журнале “Некуда”. Его статьи, публиковавшиеся в этом журнале, неоднократно издавались отдельными сборниками. В целом для данного автора характерна сознательная отстраненность от сиюминутных израильских проблем, служащая инструментом более проникновенного и глубокого взгляда на те явления, поверхностным выражением которых становится наша общественно-политическая действительность. (Дов Конторер )

 

 Гольдхаген

 

Книга Даниэля Гольдхагена “Палачи-добровольцы Гитлера: рядовые немцы и Холокост” стала несколько лет назад международным бестселлером. Отвечая самым строгим критериям, применимым к академическому исследованию, этот труд в достаточно ясной форме донес до читателя следующие факты:

 

Катастрофа европейского еврейства не может быть понята в рамках гипотезы, согласно которой нацистское меньшинство подчинило себе немецкий народ и вынудило его к совершению немыслимых ранее преступлений. В осуществлении геноцида добровольно участвовали самые широкие слои германского общества, обогащая общий замысел Гитлера собственным “творчеством” и сверхурочной жестокостью.

 

Движущим мотивом добровольного участия немцев в осуществлении планов уничтожения еврейского народа являлось выраженное антисемитское сознание. При этом под антисемитизмом следует понимать устойчивый комплекс когнитивных моделей или, иными словами, привычные схемы интерпретации фактов, связанных в данном случае с историей, существованием и ролью евреев. Антисемитизм занимал заметное место в системе жизненных координат рядового немца. Вместе с тонкостями языка, бытовыми навыками и объяснением причин природного цикла дети узнавали от своих матерей, что еврей – опасен, хитер и силен, что его помыслы – всегда во зло, и что зло это измеримо в национальных, мировых и даже космических масштабах.

 

Указанные когнитивные модели служили постижению мира и его нравственной природы. Более того: они определяли немецкую самоидентификацию как таковую в ее противопоставленности Иному, то есть, в первую очередь, Еврею. Антисемитская схема мышления никак не характеризует собственный объект, то есть еврея, будучи одновременно чрезвычайно существенной характеристикой несущей ее культуры. При этом антисемитская схема мышления не является изобретением немцев; она представляют собой функцию того, что заслуживает определения как давняя христианская парадигма. Христианство порождает антисемитизм в силу собственной теологической и структурной природы.

С ослаблением христианства и утверждением светской культуры образ злокозненного еврея не исчез из сознания европейцев, но обрел иную, секулярную форму.

Если христианский антисемитизм видел в еврее богоубийцу и еретика, то для нацистов было естественно оперировать такими понятиями, как “микробы” и “паразиты”. При этом новый, секуляризованный антисемитизм не оставлял евреям возможности “исправления” посредством перехода в христианскую веру. Приписываемая евреям порочность стала трактоваться как функция их особой расовой природы, и обеспокоенность “еврейской опасностью” обрела поистине маниакальный характер. Таким образом, стало естественным говорить о “еврейской проблеме”, требующей своего “решения”. Антисемитизм настолько укоренен в христианском и постхристианском сознании, что он никогда не исчезает полностью, но лишь колеблется волнообразно в своей интенсивности (здесь интересно задуматься над тем, как он сказывается на отношении стран Запада к современному Государству Израиль).

 

Смалберг

 

И вот в журнале “Натив” (№78, тевет 5751 – январь 2001 года) появляется статья Гедальи Смалберга (Schmalberg), применяющая аналитический инструментарий Гольдхагена к ключевым характеристикам арабо-израильского конфликта.

При этом Смалберг отмечает: Отождествление еврея с мировым злом распространено во всех мусульманских странах.

 

В связи с ближневосточным конфликтом основной акцент в антисемитской проповеди ислама перенесен теперь на израильтянина, в отношении которого используется весь арсенал нацистской пропаганды. Израильтянин низок, коварен и жесток, он стремится к мировому господству, использует паразитическим образом особенности мировой экономики, совершает чудовищные преступления против арабов, ислама и всего человечества. “Израиль – злокачественная опухоль на теле арабского Востока”. Несмотря на то, что евреи изгнаны из большинства арабских государств, арабское общество с болезненным, обсессивным упорством ведет обсуждение еврейской темы. Отношение к этой теме определяет предлагаемую арабам картину мира, в которой сами они олицетворяют добро, а евреи – нечистоту и богопротивное зло.

Идеологи арабского антисемитизма постоянно говорят о евреях и об Израиле как о “проблеме”, требующей своего “решения”, полагая при этом желательным или, как минимум, допустимым осуществление геноцида. Редактор “Натива” Арье Став сопровождает статью Гедальи Смалберга собственным замечанием: “Сходство арабского антисемитизма с нацистской идеологией основывается не только на общности когнитивных моделей. В данном случае мы имеем дело с отчетливой и сознательной преемственностью, выражениями которой являются почитание Гитлера, одобрительное приятие сотрудничества палестинцев с нацистами в годы Второй мировой войны, активное использование и развитие ключевых мотивов нацистской пропаганды”.

 

 

* * *

 

Трудно понять, почему отношение Израиля и США к коренным предпосылкам ближневосточного конфликта зиждется на замалчивании этой фундаментальной проблемы. Почему израильтяне и американцы упорно делают вид, будто речь идет о конфликте между двумя симметричными сторонами, ведущими долгий спор из-за нормальных государственных интересов (земля, вода, региональная гегемония и т.п.)?

 

Смалберг пишет, что американская идея, согласно которой всякий конфликт может быть урегулирован посредством переговоров, сама по себе представляет устойчивую “когнитивную модель”, характерную для сознания Запада. Несмотря на явную неприменимость этой модели к конфликту между Израилем и арабами, ни израильтяне, ни американцы не могут освободиться из-под ее довлеющего влияния. Я бы добавил в данном контексте, что между упоминавшимися доселе “моделями” нельзя установить признаков симметрии и, тем более, тождества. Нацистская и арабская “модели” представляют собой откровенную ложь, тогда как парадигма американского политического мышления ищет добра, компромисса, взаимоприемлемых решений. Она избегает грубых обобщений и старается оставаться в познающей связи с теми объектами, в отношении которых предлагаются какие-то выводы. Разница налицо.

Но при этом и американская парадигма бывает слепа в силу своего тоталитарного характера, то есть стремления подчинить себе любую реальность. Необходима же гибкость сознания, которая позволит заметить возможность договоренности, когда таковая действительно возникает, но при этом не уклонится от признания ненависти, злодейского умысла и намерений народоубийства в качестве достоверных эмпирических фактов. Именно от израильтян следовало бы ожидать искушенности подобного рода, поскольку для нас она является вопросом жизни и смерти. Но, увы: что-то мешает нам видеть вещи такими, каковы они на самом деле. И прежде, чем приступить к выявлению причин этой гибельной слепоты, нам необходимо сделать шаг в сторону и остановиться на мифологическом характере антисемитизма.

 

Мифы

 

Оба, Гольдхаген и Смалберг, являются людьми науки; первый – профессор политологии, второй – астрофизик. Обращаясь к такому бездонному явлению, как антисемитизм, они оперируют привычными для ученых рациональными категориями, и именно этим обусловлен сделанный ими выбор рабочего термина “когнитивные модели”. Другим и более частым названием того же явления служит общеизвестное слово “миф”.

 

Миф есть рассказ, служащий определенному обществу или культуре средством постижения мира. Миф подобен рисунку, целостно и легко воспринимаемому образу, с помощью которого человек усваивает сложные, но высвеченные внутренним единством идеи. В то же время миф может быть многоплановым, многоликим, многовариантным явлением, обладающим внутренней гибкостью и способностью к развитию. Миф не есть осознанная и упорядоченно выстроенная мысль; по своей сущности он ближе к миру воображения, мистики, грез, искусства. Будучи средством постижения внешней реальности, он коренится в глубинах души и, подобно сновидению, извергает наружу сокровенные, неосознанные помыслы. Но именно потому, что миф является из глубин, он несет в себе поистине неисчерпаемый заряд и обладает неопределимой притягательной силой, властным очарованием.

 

Сказанное позволяет понять, почему миф устойчив к внешним переменам, почему он сохраняется и воссоздается многими поколениями. Пионером в исследовании данной проблемы был известный психолог Карл-Густав Юнг, полагавший, что миф является выражением коллективного бессознательного. Но что включает в себя эта реальность?

Юнг трактовал коллективное бессознательное преимущественно положительным образом, видя в нем комплекс глубинных символов и источник творческой интуиции. Но коллективное бессознательное европейцев имеет и мутные, демонические стороны. По сути дела, мифология как таковая с ее богами, ангелами и бесами есть выброс из недр народной души. Еврейской религии знакомы эти глубинные закрома тьмы, питавшие языческую мифологию, и потому главнейшей заповедью Торы является ультимативный запрет идолопоклонства. Мифология далека от ясного восприятия реальности; порожденная мутными глубинами души, она дарит человечеству путеводный образ, но застит ему глаза. Многие видят корни нацизма в древнегерманском тевтонском мифе с его жестокостью, воспеванием крови, воинственностью и почитанием могучих героев. Такой подход правомерен, но, принимая его в целом, не следует преуменьшать ту роль, которую сыграло в становлении современного антисемитизма христианство, превратившее евреев в посланцев мирового зла, живой народ – в миф.

 

Верно, что злобные мифы чаще все отражают собственные свойства их носителей, перекладывая темные элементы, которые коренятся в душе ненавидящего, на того, против кого обращена его ненависть. И действительно, Катастрофа европейского еврейства позволила установить, откуда хлынул в наш мир поток грубости, нечеловеческой жестокости, садизма, разврата, жажды безудержной власти – всего того, в чем веками обвиняли евреев. В наше время постмодернистский Запад пренебрегает мифами, утверждая, что “все – нарратив”, то есть все – равноценная или равно не имеющая ценности болтовня. Антисемитский миф – нарратив, и Закон Моисеев – нарратив. У них равное право голоса, и каждый да живет по вере своей. Это неправда.

 

Мифы бывают разными. Есть дурные, лживые, злобные мифы. Лживый миф присасывается к реальному народу и приписывает ему темные, губительные интенции собственных носителей. Когда действительность не обеспечивает такому мифу желанных материалов, он создает их своими силами, порождая кровавый навет и прочие вымыслы, веками сопровождавшие евреев. Злобный миф паразитирует на живом объекте, оплетает его паутиной лжи, оглушает клеветой, а затем убивает в надежде присвоить себе его жизненную силу. Но рисунок фантазии, именуемый мифом, может быть чист, и я предпочел бы использовать для него другое название – например, “глубинный рассказ”. Таковы сказания еврейских мудрецов о Шеме, Хаме и Йефете, об Эсаве и Ишмаэле, об Эдоме и Амалеке. Они не привязаны к какому-то конкретному, реально существующему народу, но служат указанием на глубинные, подсознательные устремления, которые могут присутствовать в душах разных племен.

Это трезвый взгляд и ясный намек, а не проповедь ненависти и не подстрекательство к насилию. Амалек – не народ, но призма, историософская категория, раскрывающая интенцию к тотальному, безжалостному истреблению, которая столь часто бывала обращена против евреев.

 

Воздействие антисемитского мифа на самих евреев

 

Быть может, самым пагубным продуктом антисемитского мифа является его воздействие на самих евреев. Давление этого мифа, заключающего в себе гигантский заряд презрения и ненависти, было столь мощным, что можно лишь удивляться тому, как долго не удавалось этому адскому пламени обжечь еврейские души. Тяготы изгнания не раз становились в Средневековье поистине невыносимыми, но еврейство сохраняло тогда источники внутренней силы – свой семейный уклад и общинный строй, свои субботы и праздники, обычаи и законы. Взошедшее над Европой солнце эмансипации сулило еврейству не только гражданское равноправие. Оно поставило евреев перед немыслимым прежде выбором: остаться самими собой или полностью уподобиться окружающим их народам. И те, кто выбрал последний путь, очень скоро поняли, что стать такими-же как неевреи, они смогут только в том случае, если станут – хотя бы отчасти — антисемитами.

 

Здесь были возможны три различных решения: принять антисемитизм, то есть возненавидеть самих себя и собственное еврейство, от которого, увы, не дано избавиться; бежать от еврейства как от огня, забыть о нем, вытравить его из памяти своих потомков, то есть предпринять отчаянные усилия, чтобы избавиться от его “бессмысленного проклятия”; определенным компромиссом между двумя этими крайностями могло стать приятие антисемитизма, но лишь в той мере, в какой он обращен против других, “действительно порочных” евреев.

Последний вариант был характерен для адептов ассимиляции, считавших себя “людьми, а не евреями” и полагавшими возможным направить антисемитскую ненависть против темных, ограниченных, выделяющихся своим поведением и внешностью единоверцев.

 

Такой была неприязнь ассимилированных немецких евреев к ост-юден, то есть к религиозным по преимуществу выходцам из Восточной Европы. Эта неприязнь к помеченному проклятием Иному была призвана очистить “бывших” евреев в глазах их нового окружения. Затея не удалась, но сами “бывшие” долго верили в успех избранной ими тактики.

 

* * *

 

Было ли здесь одно только усвоение внешнего антисемитизма или нечто более глубокое и внутренне обусловленное?

Барух Курцвайль, автор известной книги “Ненависть к самим себе в еврейской литературе”, склонялся ко второму объяснению. Он полагал, что эмансипация, как таковая, явилась одним из выражений кризиса веры в контексте европейской культуры. Именно безверие сделало возможным либерализм, то есть равнодушное дозволение каждому члену общества оставаться при своей бессмысленной, но безвредной вере, если он был готов стать при этом честным и преданным гражданином своего государства.

Но если для большинства европейцев такое решение было в целом приемлемым, то для евреев утрата веры обернулась глубочайшим внутренним потрясением, поскольку они не обладали иной — государственно-политической — экцистенцией. Вера оставалась для них единственной формой самоопределения, и с ее утратой они возненавидели собственное бытие.

 

Таким образом, еврейский антисемитизм был обусловлен не только внешними, но и внутренними причинами. “Для еврея, утратившего веру в свое духовное призвание, становится сомнительным и отвратным его физическое бытие”, — писал Курцвайль. Сделавшись уязвимым для внешней хулы и возненавидев собственное существование, такой еврей с неподдельной яростью критикует, бичует, высмеивает историческое еврейство. Но и это – лишь часть более сложной картины. Ведь еврейская битва за бытие не началась с восхождением эмансипации.

 

Еврейский народ изначально, с самого своего рождения, стоял перед самым важным, самым подлинным экзистенциальным выбором: быть или не быть?

Его бытие – не факт, но возможность. Возможность выполнить повеление Всевышнего: “Жизнь и смерть предложил я тебе; выбери жизнь!”. И на протяжении тысячелетий в еврейском народе борются эти вечные силы самоутверждения и самоотрицания, бытия и небытия, жизни и смерти.

 

 Мифы государства в пути

 

У секуляризованного еврея, пережившего колоссальную внутреннюю травму с утратой религиозной веры, оставалась единственная жизнеутверждающая возможность – сионизм.

Не самоотрицание, а утверждение своего исторического бытия. Не саморазрушение, а созидание себя и своего будущего. В этом виделась подлинная, великая надежда. И действительно, сионизм ослаблял столь естественную для остающегося в диаспоре секуляризованного еврея реакцию на собственное еврейство. Все ее варианты – ненависть к самим себе, энергичная ассимиляция или попытка направить острие антисемитской ненависти против других, “заметных” евреев – в равной мере были чужды сионистскому сознанию, утверждавшему еврейский выбор во всей его полноте. Сионизм декларировал еврейскую национальную гордость и индивидуальное чувство собственного достоинства каждого отдельного еврея.

Да, сионисты бросали вызов традиционной самоидентификации еврейства, но они никогда не предавались столь низким чувствам в отношении своих религиозных собратьев, как эмансипированные немецкие евреи, третировавшие ост-юден. И все-таки в самом сионизме была заложена скрытая интенция к самоустранению в качестве евреев, поскольку конечной целью движения объявлялась нормализация, то есть радикальное уподобление прочим народам, составляющим мировую семью. Что же до ненависти к самим себе, то ее выражением у сионистов становилось решительное отрицание галутного прошлого, всего исторического опыта еврейской диаспоры, и в декларациях подобного рода часто звучали легко узнаваемые антисемитские ноты.

 “Трупы, загнившее человеческое семя, мятежники против жизни”, — писал о своих соплеменниках Шауль Чарниховский в поэме “У статуи Аполлона”. Ему вторил великий национальный поэт Хаим-Нахман Бялик: “Увял тот народ, позором исполнен и ядом, гнилью покрылся с макушки до пят”. Йосеф-Хаим Бренер восклицал с присущим ему угрюмым отчаянием: “Что мы, что есть наша жизнь? Что мы создали? Мы сделались маклерами имущества и спекулянтами духа!”.

В своем выразительном эссе “Самооценка” Бренер писал: “Можем ли сами мы не принять приговора тех, кто нас презирает? Поистине, мы достойны этого презрения… Можно ли не ненавидеть такой народ? Не презирать его?.. Можно ли, видя его перед своими глазами, не поверить любым, самым гнусным наветам, которые возводились на него издревле?”. А потому здесь, на обновленной земле Израиля, должен был появиться новый, преображенный еврей – даже и не “еврей”, а “израильтянин”, дабы различие между ним и его осрамленным галутным предком стало как можно более однозначным.

 

“Наше прошлое и наша былая культура не стоят ломанного гроша, и это обязаны твердо усвоить мы, оставшиеся, дабы начать здесь все с самого начала”, — поучал современников все тот же Бренер в своем очерке о писателе Бердичевском. А Хаим Хазаз проводил окончательное различие в своей “Проповеди”, заявляя: “Сионизм и иудаизм – отнюдь не одно и то же. Напротив, они решительно противоречат друг другу. Когда человек не может более оставаться евреем, он становится сионистом”. Два образа вдохновляли вершителей сионистской революции: мужественный, трудолюбивый первопроходец-халуц и – сабра, сладкий на вкус, но колючий на ощупь плод Ханаанской земли.

 

* * *

 

Однако и третий тип секулярной еврейской реакции на еврейство, то есть выделение и обличение “заметного” еврея, присутствовал в раннем сионистском сознании. В специфическом местном контексте эта реакция обращалась в первую очередь против последовательных националистов из числа сторонников Зеэва Жаботинского. Доминантным и, зачастую, единственно легитимным типом в сионистском движении был представитель левого лагеря, связывавший свои устремления с британской опекой или с Коминтерном. Правым же, то есть тем, кто требовал внятного и независимого национального самоопределения, доставалась роль обличаемых, “слишком заметных” евреев. Им приписывали склонность к насилию, грубость, узкое политическое мышление, чрезмерную увлеченность дешевой риторикой, сентиментализм. Это злобное мифотворчество достигло своего апогея в 1933 году, когда в песках возле Тель-Авива был убит неизвестными Хаим Арлозоров, начальник политического отдела Сохнута. Ответственность за это убийство была возложена на весь правый лагерь, в результате чего сторонники Жаботинского лишились своих позиций в сионистском движении. Они оказались на политических задворках, где им было суждено оставаться вплоть до победы Менахема Бегина на израильских выборах в 1977 году.

 

* * *

 

Почвой для этих изъявлений еврейского антисемитизма в сионистском контексте являлась все та же опустошенность лишенного веры сердца, которая была присуща секуляризованным выходцам из Европы. Бялик и Бренер, каждый по-своему, выразили ее в своих произведениях.

Но заполнит ли эту зияющую пустоту одна лишь еврейская государственность? Ни превратится ли она со временем в грубый гротеск? Не сбудется ли здесь пророчество Бялика: “Воспевая свое возрождение, игрищам предаваясь, к могиле потащимся мы”?

 

В те самые 30-е годы, когда столь явственно определились предпосылки грядущего кризиса, раввин Авраам-Ицхак ха-Коэн Кук пытался противопоставить зиянию еврейского безверия, огульному отрицанию своего исторического опыта, бессмысленной ненависти и жестоким расколам альтернативу религиозного сионизма, черпающего жизненные силы из прошлого и претворяющего их в настоящее ради желанного будущего. Его деятельность затрагивала глубочайшие и наиболее продуктивные пласты еврейского бытия, но внешне она оставалась на периферии сионистской идеологической практики. Именно поэтому мы обходим ее стороной в рамках данной статьи, посвященной доминантным тенденциям, зримым явлениям, логически завершенным процессам.

 

Мифы обновленного государства

 

Горькая историческая ирония состоит в том, что именно новый израильтянин – тот самый сабра, который столь решительно отверг свою связь с диаспорой и с ее культурным наследием, — воспроизвел в собственном поведении все три способа реакции на еврейство, характерных для травмированного эмансипацией галутного еврея. И не просто воспроизвел, но довел их до еще более радикальной логической завершенности.

 

Первый способ, то есть аналог последовательного самоотрицания и ассимиляции в диаспоре, находит выражение в тотальном подчинении израильтян западной и американской культуре, в утрате собственного голоса, в легкомысленном пренебрежении к еврейскому духовному и историческому наследию, в попытках раствориться в макрокультуре масс-медиа и хай-тека.

 

Второй представляет собой приятие антисемитского мифа, то есть откровенную ненависть к самим себе. В этой связи заслуживает упоминание смакование любых подробностей, рисующих коллективный портрет “гадкого израильтянина” (ха-исраэли ха-мехоар), столь характерное для нашей прессы. Здесь и бытовые детали, и поведение израильского туриста за границей, и политические самообвинения – короче, все то, что может хоть как-то дополнить данный портрет.

 

И, наконец, третий способ есть попытка переадресации антисемитской ненависти другим, “действительно порочным” израильтянам – тем, кого местное общественное мнение стремится выделить в изолированную, меченую группу: религиозным евреям, поселенцам, праворадикальным политическим силам. “Они, только они, а не все мы, заслуживают вашего справедливого гнева!”, — кричат либерально настроенные израильтяне, обращаясь к арабам и международному сообществу. Подобно эмансипированным немецким евреям, они рассчитывают, что пламя антисемитской ненависти коснется только “меченых” и пощадит их самих, но арабы, подобно нацистам, снова и снова доказывают им принципиальную неразделимость еврейской ответственности. Назовем эти типологические модели израильской реакции на извечное “проклятие” еврейства условными именами: стертый израильтянин, гадкий израильтянин и хитрый израильтянин.

 

Стертый израильтянин

 

Мечту о нормализации, составлявшую один из центральных пунктов сионистской идеологии, Израилю осуществить не удалось. Израиль так и не стал одним из государств мира, таким же, как все остальные. Вместо этого он превратился в самое одинокое государство, в средоточие международной напряженности, в политический фактор, исчезновение которого было бы в интересах многих держав – и не только арабов. Более того: в Израиль вонзил свои цепкие когти антисемитский миф, который, будучи сам порождением и наследием нацизма, глумливо именует еврейское государство “нацистским”. Раздавленный мощью этого злобного мифа, израильтянин бежит к самоотрицанию, рассчитывая укрыться в лабиринтах глобальной культуры хай-тека. (От переводчика: здесь заслуживает упоминания недавний эпизод, связанный с проведением конкурса пианистов им. Артура Рубинштейна. Журналисты обратили внимание на то, что в этом иерусалимском конкурсе с каждым годом принимает участие все меньше и меньше израильских исполнителей, и поинтересовались причинами данного явления. Один из организаторов конкурса дал им следующий ответ: “В прежние времена музыкальное образование было для евреев способом вырваться из гетто, и именно этому мы обязаны появлением целой плеяды звезд мировой исполнительской культуры. Теперь же еврейские родители видят для своего ребенка иную дорогу, позволяющую вырваться из израильского гетто. Это знание английского языка и технологическое образование, то есть то, что позволяет найти работу в любой точке Земного шара”). В политической же плоскости выражением данной тенденции к самоустранению становится доктрина “Нового Ближнего Востока”, сформулированная Шимоном Пересом: “Не сердитесь на нас, мы вовсе не сионистское государство, а всего лишь экономический проект, многообещающий start-up, сулящий обильную прибыль всему региону”. На это арабы отвечают Пересу и его единомышленникам: “Не выйдет! Нас на мякине не проведешь. Все вы – евреи и израильтяне. На место!”

 

Гадкий израильтянин

 

Неудача вышеописанной тактики заставляет израильтянина, определяющего себя и свое бытие через принадлежность к глобальной культуре, усвоить местную версию антисемитского мифа, объявляющую Государство Израиль порождением зла, отрыжкой загнивающего колониализма, той самой опухолью на теле Ближнего Востока, которой его считают арабы. Именно здесь – истоки концепции “первородного греха”, представляющей в уродливом свете рождение еврейского государства и его героическую Войну за независимость. В рамках этого мифа на Израиль возлагается ответственность за появление проблемы палестинских беженцев, за возникновение арабо-израильского конфликта, за “оккупацию”. ЦАХАЛ, средоточие сионистского этоса, изображается как гнилое болото, исторгающее зловоние жестокости, насилия, тупости и коррупции.

 

В рамках данной статьи невозможно всерьез говорить о том, чем обусловлено появление и усвоение этого злобного антисемитского мифа. Важно, однако, отметить, что он особенно популярен в академических и журналистских кругах. В его распространении играют решающую роль именно те средства, которые обязаны самим своим существованием Государству Израиль: субсидируемое правительством искусство, пресса и телевидение, исторические, социологические, политологические кафедры израильских университетов.

 

Хитрый израильтянин

 

Что же до “хитрого” израильтянина, то он, как мы уже отмечали, признает обвинения в адрес Израиля, но пытается переложить их на “темные силы”, с которыми сам он неустрашимо борется в израильском обществе: на религиозных евреев, на поселенцев и на так называемых правых экстремистов.

 

Именно этот путь позволяет найти удачное сочетание между чувством собственной принадлежностью к просвещенному, прогрессивному миру и – тотальным самоотрицанием. Читатель помнит, что правые в Израиле несут на себе клеймо реакции еще с тех времен, когда еврейского государства не существовало. Ортодоксальный еврей считается темным и невежественным еще со времен “отрицания галута”. Новым фрагментом в этой мозаике стали после Шестидневной войны поселенцы – или, в более широком смысле, религиозные сионисты.

 

За исключением своих вязаных кип, эти люди ничем не отличаются от положительных героев израильского национального этоса – первопроходцев, киббуцников и мошавников. Члены молодежного движения “Бней-Акива” до сих пор обращаются друг к другу с “приветом Торы и труда”. Им, казалось бы, самое место по “правильную” сторону баррикад. Но они были религиозными сионистами и остались таковыми в постсионистскую эпоху, когда и религия, и сионизм утратили свой престиж в глазах большинства израильтян, а в глазах интеллектуальной элиты сделались синонимом злокачественного “нарратива”.

 

Земля Израиля, народ Израиля и Тора Израиля – три глубочайших основания еврейской жизни на протяжении тысячелетий – превратились в три обвинительных пункта: культ почвы, темный национализм и религиозный фанатизм. Эти пункты впитали в себя злобную энергию антисемитского мифа, и оптимисты в вязаных кипах, привыкшие к тому, что их считают симпатичным исключением из общего религиозного правила, вдруг обнаружили у себя на челе тройной терновый венец: мессианские фанатики, грабители арабской земли, противники мира. “Жестокая и тупая мессианская секта, явившаяся из самого темного угла иудаизма, угрожает разрушить все, что нам дорого и свято, — сказал о них Амос Оз в 1989 году. – Она навязывает нам безумный культ крови. Это еврейская “Хизбалла”, это жестокие фанатики и ненавистники свободы”. Писатель был готов потом объяснить, что он имел в виду не всех религиозных сионистов, а только поселенческих экстремистов. Но логика злобного мифа не ищет различий, да и можно ли их отыскать, если каждый поселенец – представитель семьи, проживающей в Иерусалиме, Тель-Авиве, Тивоне, иногда – во всех перечисленных городах одновременно.

Как правило, он имеет те же политические убеждения, что и его родственники. Он не выделяется какой-то особой тягой к насилию, и если сравнить реакцию поселенцев на арабский террор с тем, как ведут себя в аналогичных случаях жители Хадеры или, скажем, Нацрат-Илита, то поведение поселенцев покажется удивительно сдержанным. Разумеется, в них чаще стреляют, и, соответственно, им чаще приходится сталкиваться с насилием, но это не превращает их в “жестокую секту”. Я не стану вдаваться здесь в обстоятельства, вызвавшие появление “еврейского подполья” в 80-е годы, и в дело д-ра Гольдштейна. Скажу лишь, что обе истории были раздуты до чудовищных, сверхъестественных масштабов именно потому, что они служили злобному мифу и воспринимались как его подтверждение.

Их не пытались рассматривать как реакцию затравленного, истерзанного террором еврейского населения на действия арабских бандитов. И уж тем более их не пытались понять как реакцию евреев, придавленных тяжестью неонацистского мифа, особенно ощутимой в тех местах, которые сущностным образом формируют еврейскую национальную личность. В целом же этот миф о жестоком, танцующем на крови право-религиозном фанатике, о живущем в роскоши и непременно за чей-то счет поселенце – откровенная ложь, в которой сплелись разнообразные оттенки еврейского антисемитизма, произрастающего из декларативной экзистенциальной опустошенности нового израильтянина.

 

Голодный миф

 

История этого мифа не завершается обыденным шельмованием. Злобный миф подобен голодному зверю, он ищет себе все новой и новой пищи, он охотится за доказательствами. И когда поселенцы таких доказательств мифотворцам не предоставляют, последние перестают быть просто рассказчиками и превращаются в режиссеров. Они сами ставят спектакль, который обеспечит нужную пищу взращенному ими зверю. Начиная с 1988 года стали одна за другой появляться фиктивные организации с намеренно отталкивающими названиями: “Меч Гидеона”, “Меч Давида”, НЕФЕЦ (“Ноар фашисти цийони” или “Фашистская сионистская молодежь”), ЭЯЛ (“Иргун йегуди лохем” или “Еврейская боевая организация”). Эти структуры похвалялись грубыми, хулиганскими действиями в отношении арабов; их немногочисленные, но очень заметные члены разгуливали с ножами, кастетами и дубинками, били стекла арабских машин, переворачивали рыночные лотки. На правых демонстрациях стали появляться плакаты и лозунги подчеркнуто провокационного содержания.

 

Согласно отчету комиссии Шамгара, расследовавшей обстоятельства убийства Ицхака Рабина, организатором всех этих групп был агент-провокатор ШАБАКа Авишай Равив. Перечисленные организации существовали скорее в виртуальном, нежели в физическом пространстве, но их деятельность воспринималась широкими общественными кругами как доказательство брутальных инстинктов право-религиозного, поселенческого лагеря.

Сами поселенцы наблюдали за происходящим с тревогой и недоумением. Им казалось, что расплодившиеся экстремистские группы представляют собой злобную карикатуру на них самих. Кривое зеркало, в которое они смотрятся, улавливают черты гротескного сходства, но не узнают себя. Не имея лучшего объяснения происходящему, поселенцы считали горлопанов Авишая Равива свихнувшимися маргиналами, не представляющими серьезной угрозы. А тем временем события обретали все более странный характер.

 

Члены “тайных” организаций устраивали свои зловещие церемонии прямо перед телекамерами. Они безбоязненно приглашали журналистов в организуемые ими лагеря, где подростков учили обращаться с оружием. Все громче звучали угрозы в адрес известных общественных деятелей. И из того же источника, то есть, в первую очередь, из уст самого Равива лился поток подстрекательской пропаганды, направленной против покойного премьер-министра Рабина.

В Хевроне распространялись листовки организации ЭЯЛ, в которых говорилось, что Рабин должен быть предан смерти. Корреспондентам, присутствовавшим на проходившей в Иерусалиме демонстрации протеста, были представлены плакаты, изображающие главу правительства в форме офицера СС. Молодой человек по имени Игаль Амир выслушивал от своего товарища Авишая Равива частые поучения, суть которых сводилась, как правило, к одному: Рабина надо убить. Распропагандированный таким образом, Амир направился в ноябре 1995 года на тель-авивскую площадь Царей Израилевых, где проходила левая манифестация при участии премьер-министра, и ко всеобщему изумлению осуществил свой злодейский замысел. Рабин был убит.

 

Это событие заставило содрогнуться израильское общество и, разумеется, стало в его глазах окончательным доказательством низости и жестокости право-религиозного лагеря. Возможно, именно соответствие вынашиваемых Игалем Амиром планов злобному мифу послужило причиной того, что задуманное им преступление не было своевременно пресечено, хотя ШАБАК должен был знать от своего осведомителя Авишая Равива о его намерениях. И если убийство премьер-министра, как таковое, не предусматривалось, то соблазн уличить правого террориста, предпринимающего попытку покушения на Рабина, мог оказаться достаточно велик. За убийцей никто не стоял, он действовал в одиночку и не мог опереться на мнение сколько-нибудь авторитетных руководителей право-религиозного лагеря, но это не помешало взвалить вину за совершенное им преступление на всех поселенцев и на сочувствующие им круги. Убийство Рабина очень удачно вписывалось в мифологический контекст, предписывающий правым вести себя именно таким образом. “Мы не забудем, кто убил, и кто послал убийцу!”, — твердили левые демагоги. На прилавках книжных магазинов появился фундаментальный пасквиль “Осел мессии”, автор которого поставил своей задачей доказать, что религиозный еврей в силу своего воспитания, веры и культурного багажа был просто обязан дойти до этого преступления.

 

 Труды подобного рода сделались последним словом израильской публицистики, заговорившей языком откровенной антисемитской пропаганды. Религиозные сионисты были поставлены перед необходимостью каяться и оправдываться, порицать свое собственное мировоззрение, клеймить свое воспитание – от детского сада до университетской скамьи. Под тяжестью совершившейся трагедии многие в национально-религиозном лагере сочли выдвинутые обвинения справедливыми, признали свою вину, искали виновных рядом с собой. Но даже самое искреннее покаяние помочь не могло: вина оставалась вечной и неизбывной. В результате убийства Рабина содержательная дискуссия по общественно-политическим вопросам стала в принципе невозможна.

 

В чем призвание народа Израиля? В чем смысл нашего существования в этой стране? Каково надлежащее отношение евреев к Торе? Надо всеми этими вопросами расстелился тяжелый, удушливый смог антисемитского мифа. Мы до сих пор не оправились от этого шока. Нам до сих пор дозволяется рассуждать лишь о мерах обеспечения безопасности, партиях, выборах, распределении должностей, но не о сущностных вопросах. Как народ, мы буквально лишились своей души, вместо которой остались нам прогрессивные технологии и еще более прогрессивные масс-медиа.

Я очень надеюсь, что это убийство не будет забыто. Травма подобного рода не должна быть загнана в подсознание, она обязана оставаться в фокусе пристального внимания – до тех пор, пока не выявится весь ее смысл, все ее обстоятельства. Но я так же надеюсь, что туман злобного, отупляющего мифа со временем рассеется. Избавившись от этого наваждения и смиренно склонив головы, мы сможем тогда сесть напротив друг друга, чтобы вместе задуматься над тем, как отстраивать наши руины.

 

 * * *

 

Таково на сегодняшний день положение вещей. Снаружи завывают грозные ветры: арабы без устали раздувают пламя злобного мифа, используя с этой целью любую международную трибуну, и мировая пресса со сдержанным антисемитским сочувствием отвечает “Аминь!”. А внутри – одна часть израильтян спешит присоединиться к этому “Аминь!”, другая признает обвинения, но пытается отвести их от себя: “Вы правы, но в этом повинны не мы, не здоровое большинство, а реакционные, националистические элементы, известные своей склонностью к необузданному насилию”.

И многотысячелетний миф о темном, кровожадном еврее обретает новую силу. И слезы Господни готовы пролиться вновь.

 

Разделительная полоса

 

Если мы ограничимся только тем, что просто назовем это явление еврейским антисемитизмом, то наверняка не скажем всей правды. Существует принципиальная разница между самоуничижением евреев и тем злобным, из чужого сердца вышедшим мифом, который разгуливает за нашим порогом. Еврейский народ наделен редким даром тотальной, безжалостной самокритики. “Мы грешнее любого народа, устыдимся более всякого поколения”, — говорит еврей в покаянной молитве. Но этот дар приносит добрые плоды только в том случае, когда он сопряжен с глубочайшим самоутверждением: “Блаженны мы, как хороша доля наша и как прекрасно наше наследие!”. В этом самоутверждении – не грубое национальное эго, а, напротив, чувство собственного ничтожества, позволяющее обрести место в Божественном пространстве и утвердиться в вечности, которая не обманет.

 

Наша повседневная действительность не способствует пробуждению этого чувства, а “всеобщая” культура каждого поколения, наш вечный Египет, препятствует ему всеми своими силами. И порой лишь безжалостное самоуничижение очищает чувства и мысль настолько, чтобы приблизиться к отрицанию, из которого вырастает подлинное бытие. Личное, национальное, государственное. Речь идет о трудной, бесконечной задаче, и нередко случается, что усталые руки падают, сердцами овладевает отчаяние. В этом можно уловить отголоски усталости, охватившей вышедших из Египта при столкновении с Амалеком: “А ты был устал, истомлен, и не убоялся Бога”.

В такие моменты ко многим приходит соблазн уюта и отдохновения в лоне внешней культуры, не выдвигающей столь суровых требований, не взыскующей столь высокого напряжения чувств, не обязывающей к повседневному бодрствованию. Внешняя, “всеобщая” культура кажется в такие моменты непостижимо естественной, текущей мерным, спокойным потоком. И, устремившись вовне, свойства еврейской души действуют привычным им образом, сопрягая самоуничижение с восхищением. Себе же и своему еврейству отвернувшийся оставляет только горькую критику, которая теперь, в отрыве от фундаментального самоприятия, меняет свою природу, превращаясь в злобное, стороннее обличение. Что же до ненависти к Израилю, которую питают народы мира, то она представляет собой не самокритику, а ее противоположность – отрицание Иного.

 

Национальное бытие народов грубее и достовернее еврейского бытия. Им свойственно утверждаться, отрицая чужое бытие, одолевая его насилием и войной. И против евреев, воплощающих в этом мире Иное, данная интенция бывает обращена как идея тотального истребления.

Свой роман с чужой культурой евреи начинают с самоуничижения и восхищения, но со временем они реагируют на порочность грубой национальной стихии и, сами того не замечая, превращаются в критикующий, подрывной элемент. Они пытаются исправить изнутри усвоенную ими культуру, но окружающие очень часто не желают еврейской правки, и это лишь обостряет коренящееся в их сердцах чувство неприязни к Иному.

Иногда неприязнь подобного рода остается “нормальной” (Фараон и Ахашверош), но бывает, что она облекается в одержимость Амана. “И было после этих событий – возвеличил царь Ахашверош Амана, сына Аммдаты, агагиянина”. “После этих событий”, то есть после общего пира, объединившего евреев с царедворцами Ахашвероша; после того, как они уподобились прочим народам его империи и возмечтали забыть о своем призвании.

 

Аман подставляет евреям кривое зеркало, в котором отражена их интенция к самоустранению: “Вы хотели устраниться приятно и безболезненно? Нет, вам придется проделать это как следует — с унижением, страданием и болью”. Но под давлением амановой ненависти, перед лицом задуманного злодеем тотального уничтожения в еврейском народе заново пробуждается жажда самоприятия, самоутверждения. Именно в этом – сердцевина истории, изложенной в библейской книге Эстер. Сокровенная логика праздника сброшенных масок. Рассуждая на данную тему, важно остерегаться ошибочных заключений.

 

В корне неверен тезис о том, что Израиль сам вызывает появление Амалека, а потому – сам он повинен в своей судьбе, и нет на враге никакой ответственности. Все, что мы говорили о бегстве евреев от самих себя, представляющем их несомненный грех, имеет силу в провиденциальном контексте. На физическом же и на политическом уровнях выдвигаемые против евреев обвинения всегда лживы.

В своем отношении к народам мира отвернувшиеся от самих себя евреи неизменно исполнены лучших намерений, и именно это заводит их в роковой тупик. Но, вернувшись на провиденциальный уровень, где еврейская вина несомненна, мы должны будем подчеркнуть, что там никто никого ни к чему не принуждает. Ни индивидуум, ни нация не могут сложить с себя ответственность за собственные решения перед лицом Благословенного Судьи. Своим поведением евреи часто ставят народы мира перед необходимостью определенного нравственного выбора, но этот выбор носит автономный характер. Ничто не принуждало немецкий народ к избранной им для себя роли Амалека. Французы и венгры тоже не славятся добрыми чувствами к Израилю, но именно немцы, как нация, решили пройти этот путь до конца. И даже после этого всякий отдельный немец был свободен в своем индивидуальном нравственном выборе: Гольдхаген убедительно доказал, что к роли палача никто не был насильственно принуждаем.

 

Да, еврейское самоустранение и самоотрицание есть тяжкий грех в отношении возложенного на нас призвания, но только в свете этого призвания он может быть по-настоящему понят: “И увидит весь народ грозное дело Господне, которое Я творю с тобой” (Шемот 34;10). В конечном счете, нашей подлинной задачей является не взгляд вовне, попыткой которого можно считать данную статью, но обращенность к внутреннему еврейскому содержанию. Это содержание мы призваны осветить таким светом, который прогонит любую тьму, заполнит всякую пустоту и – тем самым – устранит Амалека.

Да будет воля и милость Господня к нашему скорейшему освобождению.

 

Перевел с иврита Дов Конторер

The story of Rachel Englard

טיסה אחת בשבילנו

פורים של כליזמרים

Where is My Home?

Yehiel Shraibman film (1991)

Life of Golda

«Бецалель»: такое вот кино

Cantors

Кантор Яаков Леммер




Фотография в оффисе директора Моссада

Меир Даган о фотографии в своем бывшем оффисе:

ПОСМОТРИТЕ на эту фотографию. Человек, упавший перед нацистами — это мой дед, перед тем, как был убит.
Я смотрю на это фото каждый день, обещая, что это никогда не повторится.

«Гевалт»

Леа Кёниг — фестиваль идиша в Варшаве, 2005

Surprise !

What is «Hava Nagila» ?

Евреи Мукачево(Мункач) — 1933 год

Wedding of Frime Chaye Rivke Shapira — daughter of Grand Rebbe Eleazer Shapira of Munkatch, author of Minchas Eleazer (d. 1936), to Rabbi Rabinowitz in March 1933. She was the mother of the present Munkatcher and Dinover Rebbes. Complete version. Includes other scenes of Jewish life in Munkacs, Hungary, both of secular and religious Jews. 1. Wedding. Huge crowds of well wishers gather in the streets on the occasion of the wedding of the Munkacs Grand Rabbi’s 18 year old daughter, Frime Chaye Rivke. The Munkatcher Rebbe makes a speech in Yiddish exhorting Jews in America to continue to keep Shabbos (to observe the sabbath day). The wedding party then enters the synagogue grounds, and the cantor sings blessings beneath the wedding canopy (chupah). The wedding concludes with festive hasidic music. Newspaper accounts indicate that some 20,000 people attended the celebrations. 2. Secular Jewish children singing in Munkatch. 3. Traditional Religious Jewish children studying in Orthodox Religious School in Munkatch. 4. Book peddler and weaver in Munkatch. 5. Secular Jews dancing in Munkatch

Путевые заметки: из ХАБАДа в Любавичи


Честный и откровенный разговор о тшуве, о шлихус, о том, что сегодня происходит в Хабаде.

Автор: Ицхак Ройтман (Реховот, Израиль)

Источник:

http://kabbalah-live.ru/

Фарбренген когда-то заканчивается

Прошло уже 16 лет с того времени, как Любавичский Ребе покинул наш физический мир. И хотя «праведник после своей смерти находится во всех мирах и в этом мире еще более чем при жизни» – это никак не заменяет живого праведника.

К сожалению, сегодня в Хабаде сложилась ситуация, когда ни одно «направление» в Хабаде не готово, фактически, признать факт «исталкут». За различными словесным кружевами, отличающимися от одного внутрихабадского течения к другому – проглядывает общее.  Начиная от «спокойных» выражений (взятых из известных сихот Ребе)[1]  «Ребе находится с нами», «Ребе продолжает руководить нами как прежде», «нет никакой разницы – перед исталкут и после исталкут», и вплоть до граничащих с шизофренией высказываний «раз Ребе сказал, что в нашем поколении не будет исталкут – следовательно – Ребе жив», «раз Ребе сказал, что в нашем поколении должен прийти Мошиах следовательно Ребе жив» и т.д. и т.п. и до граничащих с откровенной кфирой высказываний о том, что «Ребе жив и здоров в физическом теле».

Меня здесь не так сильно интересует разница между «спокойными» утверждениями и утверждениями крайними, более того, я не берусь утверждать нечто определенное в отношении того, правильно ли это или нет, в каком смысле праведник жив после смерти и т.д. Это тонкие духовные материи, и я не собираюсь в это влезать. Я хочу только посмотреть, к каким последствиям это привело и приводит в современном Хабаде.

[Рав Гинзбург в своем контросе «Гискашрус после гимел тамуз» перечисляет пять ступеней связи с праведником, соответствующие пяти ступеням души, и указывает, что начиная с четвертой ступени — это уровень, где смерть не властна, и праведник не умирает. Мы же здесь говорим только о том, как плохо понятая или вообще не понятая идея о том, что праведник не умирает, проникшая к тому же в те области, где она нерелевантна — разрушительно действует на мировоззрение молодежи, и вносит беспорядок и дезорганизацию в деятельность Хабада в целом. Каждая идея в Торе вообще и в хасидизме в частности имеет свое точное место и свой точный смысл. «Истинный разум сознает свои границы». Также «Моше рабейну не умер», и «Давид, царь Израиля жив», и «Яаков, отец наш, не умер», но в каждом случае нужно знать, что это в точности означает, и как это «работает» в нашем материальном мире. Прим. автора]

Когда мы только приехали в Эрец – 5 с половиной лет назад – волей ашгаха пратит я оказался соседом довольно колоритной личности, реб Моше Довида Коэна, сына тамошнего хабадского рава рав Ошер Лемела Коэна, брат широкого известного в узких кругах Казахстанского раввина Шаи Коэна.

Собственно, мое «и раскрылись глаза их…» началось с общения с Моше Довидом. На какие-то вещи он мне тогда раскрыл глаза. Одно из его любимых выражений было: «есть люди, у которых гимел тамуз – это самый большой праздник. Почему? Потому что после гимел тамуз у них появилась возможность делать все, что они хотят, и называть это – «волей Ребе».

Если даже при жизни Ребе многие его просьбы и даже распоряжения и конкретные указания не исполнялись, то тем более – после его смерти!

Сегодня в Хабаде под красивые лозунги «Ребе жив» – делаются отнюдь не такие красивые вещи. Реально – каждый делает, что он хочет. Я не знаю, что бы изменилось, если бы вдруг сегодня перестали бы кричать, что Ребе жив, однако есть несколько областей, где этот подход, на мой взгляд, особенно разрушителен, и это – область воспитания и область баалей тшува.

Растет новое поколение, которое «не знало Йосефа». Растет на вере, не имеющей никакого отношения к действительности. Соответственно, растет поколение с «двойной моралью» – есть то, что говорят, и есть то, что думают. Если еще для хасидов, которые видели Ребе при жизни, и у них был личный контакт с Ребе – «гискашрус» также после исталкут имеет смысл и значение, то какой смысл и значение имеет «гискашрус» для детей и молодежи, которые никогда не видели Ребе вживую? Гискашрус с видео? Гискашрус с фото?

Иудаизм появился на свет не сегодня и не вчера (хасидизм, кстати, тоже). Есть какие-то нормы, из поколения в поколение уже три тысячи и больше лет. Моше рабейну был великий человек, но пришло его время уйти из мира – и Йегошуа пришел ему на смену. Почему был недостаточно «гискашрус» с Моше после его смерти, зачем нужен был Йегошуа? Писание отвечает – Моше рабейну обращается к Вс-вышнему: «איש על העדה אשר יוציאם ואשר יביאם ולא יהי’ עדת ה’ כצאן אשר אין להם רועה»   — «Да поставит Вс-вышний, Б-г духов, человека над общиной, который выведет их и который введет их, и да не уподобится община Вс-вышнего стаду, у которого нет пастуха».

Эта фраза – ключ, настолько очевидный, что, по идее, даже не стоит об этом говорить. Однако в нашем поколении самые очевидные вещи иногда перестают быть очевидными.

Первое, что бросается в глаза в этой фразе, это «который выведет их и который приведет их». Другими словами, обществу, народу, нужен руководитель. Реальный, физический, из плоти и крови. Не «дух» руководителя – а живой, реальный, руководитель. Не руководитель «из Мидраша». Это, если хотите, роль руководителя (Ребе) как общественного деятеля, как предводителя народа в целом.

Собственно, сам Ребе так и относился к своему руководству, как к «ногам и рукам» предыдущего Ребе, поскольку «мой тесть и учитель находится в мире истины…»

Второе: без руководителя народ уподобляется «стаду без пастуха». Моше рабейну называется «роэ Исраэль», пастырем Израиля. «Пастух» («пастырь») – это, на языке хасидизма, «ашпаа пнимит», т.е., опуститься на уровень каждого и каждого, и дать каждому то, что ему лично конкретно нужно. Здесь Ребе – это личный учитель каждого, к которому можно обратиться с личным вопросом, ответ на который невозможно почерпнуть из книг, и получить личный, соответствующий корню твоей души, ответ.

Эти две функции – как предводителя народа (или части народа, движения внутри народа, если брать хасидут Хабад) и как личного учителя каждого – это были две главнейшие функции Ребе.

Понятно, что здесь есть связь «сверху вниз» и связь «снизу вверх». Даже если мы скажем, что «сверху вниз», со стороны Ребе – «нет никакого изменения», и «пастырь Израиля не оставит свое стадо», но – стадо не способно видеть своего пастыря в небесах. Стаду нужен реальный живой пастырь с палкой в руках. Это – по первой части.

По второй части – то же самое. Мысль о том, что Ребе думает обо мне наверху – помогает и поддерживает. Но я – снизу, в своем положении внизу – у меня нет никакого выхода наверх! Мне нужен человек, у которого я могу спросить совета и помощи в моей ситуации здесь  внизу! И когда мне говорят, что в «игрот» можно получить ответ на любой вопрос – это обман, самообман, и попросту элементарная безграмотность в основах хасидизма! А самое главное – что тем самым я хожу по замкнутому кругу и никак не решаю своих проблем!

Хорошо, что изменится, если мы «официально» признаем факт того, что Ребе уже не находится с нами?

Известно, что «знание болезни – половина лечения». Когда человек знает, что он болен – организм мобилизует все свои силы, чтобы побороть болезнь. Но если человек убедит себя, что его болезнь не так опасна, или вообще он здоров, его болезнь может стать смертельной.

То же и в нашем вопросе. Признать, что Ребе больше не находится с нами – это непросто. Это машбер, это духовный кризис, это крушение основ. Мы были воспитаны на вере, что в нашем поколении прийдет Мошиах. Мошиах не пришел, значит, Ребе ошибался?

Во-первых, кто сказал, что Ребе не может ошибаться? Моше рабейну мог ошибаться, Давид а-мелех мог ошибаться, а Ребе – нет? Если кто-то всерьез так считает – это уже не иудаизм, это уже что-то другое… Во вторых и главное: Ребе может отменить «правила игры» Вс-вышнего? Ребе устанавливает Вс-вышнему «правила игры»? Да, «Вс-вышний постановляет и праведник отменяет» – но все это – «беэравон мугбаль», до определенной степени. Моше рабейну тоже хотел войти в Эрец Исраэль? И что же? У нас есть целая глава в Торе, начинающаяся словами «И упрашивал Вс-вышнего» – Хазал толкуют эту фразу, что Моше молился 515 молитв, чтобы войти в Эрец. И что же: Вс-вышний сказал – нет.

Для чего Тора об этом нам говорит? Чтобы научить нас простому правилу – «эйн шлита бейом а-мавет» – «нет власти в день смерти», каждому праведнику приходит время уйти из мира, и никто не может отменить этот закон, даже «отец пророков», Моше рабейну.

Для Моше не было сделано исключения, а для Ребе – да? Хевре, куда мы попали? Какую религию мы исповедуем? Наша религия называется «Торат Моше», и если для ее родоначальника нет исключения – ясно, что нет исключения ни для одного из его последователей!

Меня конечно, сейчас спросят: «но ведь в такой то сихе говорится так-то и так-то, а в такой-то – то-то и то-то». Да, говорится. Чтобы понять, что говорится – нужно проучить очень много сихот, чтобы понять стиль Ребе, а не просто вытащить одну фразу из контеста и построить на ней целую теорию. Есть стиль, как Ребе говорит на фарбренгене, и есть стиль, как Ребе отвечает людям в письмах. И это два разных стиля. Мы говорим сейчас, как вести себя на практике, а не как вести себя на фарбренгене. На фарбренгене – Ребе жил, Ребе жив, Ребе будет жить – у меня нет никакой проблемы с этим. В жизни – мне  нужен человек, с которым я могу советоваться, которому я могу задать вопрос и от которого я могу получить ответ, от которого я могу получить «ашраа», какое-то воодушевление и силы, чтобы исправить то, что я должен исправить и сделать то, что я должен сделать в этой жизни.

Фарбренген рано или поздно кончается. Или, сказать еще жестче, «проснись она уже ушла…» (я не буду приводить здесь этот грубый анекдот, кто понял, тот понял). Тот балаган, который сегодня происходит в России, когда десятки миллионов долларов еврейских денег идут непонятно на что, под громкими лозунгами о «шлихуте», то, что сегодня происходит в Израиле, когда «бейт Хабад» превратился в наследственный удел в некоторых городах – это прямое следствие того, что «Ребе жив»… и можно делать что угодно, и никто не может раскрыть рот и сказать что-то вслух. Если есть в Хабаде сегодня несколько здравомыслящих людей – их голоса не слышно.

Недавно был «кенес шлухим». Я зашел на несколько хабадских сайтов – посмотреть фотки. Красивые фотки, ничего не скажешь, немалые деньги были потрачены на то, чтобы «показать товар лицом». Сказать одним словом, однако – у меня так и вертелось на языке «меруцим меацмам». Самодовольство, по-русски. В хасидуте, «меруце меацмо», «самодовольство» – это считается почти как авода зара, почти идолопоклонство… Должен же быть какой-то предел самодовольству и самовосхвалению.

Мне приходится много общаться с нашим равом. При всех его несомненных достоинствах – есть какой-то барьер, есть какой-то предел, которых этот, во всех отношениях достойный человек и рав не способен преодолеть. Не способен снять «розовые очки», не способен по-настоящему трезво взглянуть на действительность. Не способен выйти из «облаков славы», из «макифа Ребе», выйти из этого «вечного фарбренгена» Хабада. Соответственно, предлагаемые меры – это полумеры, это не решает никаких проблем, только временно снимает симптомы болезни, загоняет ее «под ковер». Если даже лучшие раввины и машпиим в Хабаде так выглядят так – что же говорить про «средний уровень»? А молодежь из Хабада продолжает уходить – не помогают никакие меры защиты.

В Ликутей Тора есть место, где галут сравнивается с беременностью, и Алтер Ребе подробно анализирует эту аналогию. Общий смысл там – что все, что должно идти «через голову» – дыхание, питание и т.д. – идет «через живот». Соответственно, мозг и сердце не действуют по-настоящему.

Что я хочу сказать? Хабад сегодня – это «состояние беременности», Хабад сегодня выживает (и может еще долго выживать) на уровне «инстинктов», на уровне заработанных поколениями хасидов моральных качеств, на уровне «вортов», «сипурим», «обычаев» и т.д. Но лидера, который может поставить цель, показать, как достичь цели, и потребовать ее достичь – нет. А если есть – его голос не слышен, и даже мысль о том, что сегодня нам нужен живой реальный лидер – воспринимается в штыки и кажется «кфирой» для среднего «ортодоксального» хабадника.

Соответственно, в тех областях, где можно продолжать делать по-старинке, где можно продолжать двигаться на «автопилоте» – все, по крайней мере, внешне, выглядит благополучно. Но там, где требуется острый и ясный ум, воля лидера, концентрация усилий – там Хабад терпит поражение за поражением.

Я уже как-то писал об этом, и буду продолжать писать об этом. Какая логика в том, что в России – в город, где живет с трудом тысяча евреев – посылают шалиаха, дают ему зарплату и бюджет, строят синагогу и т.д., а в Израиле – в городах, где есть десятки тысяч «русских» на это нет ни копейки? Ответ известен: «Ребе жив – следовательно можно делать что хочется». Нет воли, распределяющей средства и ставящей приоритеты. Соответственно, кто «урвал» больше денег – тот и круче всех. Это – Хабад? Есть что-то подобное еще где-то? Я это с трудом себе представляю. В той же России – почему в города, где нет никакой перспективы для еврейства – вкладываются сотни тысяч долларов, а в два по настоящему крупных центра, Москву и Питер – деньги вкладываются без мозгов, все пытаются взять количеством а не качеством? Количество «шлухим» в Москве перевалило уже за сотню семей – легко посчитать, сколько денег это стоит. За десять процентов этих денег можно было бы поднять всю хабадскую работу с русскими в Израиле. Но даже мысль об этом никому не приходит в голову. Мы нашли этих «гвирим», мы их «прикормили» – значит, они наши… Уровень мышления, извините за сравнение, преступной группировки. В какой еще стране мира может быть «шлиах», который не знает местного языка? В России – элементарно! Баал тшувы вообще не нужны – они только создают проблемы. Еще потребуют себе «кусок пирога»!

Сейчас, потихоньку, Днепропетровск начинает переигрывать Москву по части гвирим. Боголюбов, говорят, потратил 50 миллионов на Хабад в прошлом году. Какая часть этих денег пошла на монументальные строения, какая часть пошла на финансирование «Мерказа», и какая часть была потрачена на реальные дела? Я не в курсе деталей, но мне кажется, израильский Хабад, и особенно русский израильский Хабад – не получил ничего от Боголюбовских миллионов.

Гуманитарные и строительные проекты пользуются большой популярностью – о них легче отчитываться гвирим, на них легче получить деньги. Зато когда заходит речь об издании какой-то книги по хасидизму – на это денег нет и не будет. А зачем? Мы и так лучше всех, круче всех, и правильнее всех, и больше всех преданы Ребе и его делу. Пусть эти «русские» баал тшувы не лезут к нам со своими советами и своими представлениями, что такое Хабад, и что такое хасидизм, и что такое Ребе. Это не их дело, и вообще это не их страна…

Это то, что Хабад должен делать? Это больше некому делать? – Такие вопросы никто не задает, хотя Ребе ставил эти вопросы и давал на них четкие ответы, что Хабад должен заниматься тем, чем больше никто не занимается – приближением евреев к еврейству, а не конкурировать в области бесплатных пайков и гуманитарной помощи.

В израильском Хабаде еще лучше. Аронов ухитрился переругаться с «сильными мира сего» в России и поэтому российским еврейским деньгам путь в Израиль заказан. При ЦаХе есть «русский» отдел, он занимается в основном концертами и изданием еженедельного листка. Разговаривать там не с кем и не о чем. Денег там нет, и воли что-то делать и менять тоже нет. Есть пара «русских» хабадских организаций в Израиле, никем не финансируемых, есть еще Хама и Шамир, собирающие деньги на русских и непонятно на что их тратящая, вот и все, что есть на два миллиона «русских» в Израиле, о которых Ребе в свое время кричал, что от того, что этим русским помогут сделать тшуву – зависит приход Мошиаха.

Уровень образования и воспитания в собственных хабадских учебных заведениях – это притча во языцех. Есть считанные школы и ешивы, где есть сильные директора, и хоть как-то держат планку. Средний же уровень – ниже всякой критики. Масса молодежи уходит, и никто не может и не хочет дать честный ответ на вопрос – что причина этого – низкий уровень образования и воспитания, что, в свою очередь, является следствием низкого уровня преподавателей, отсутствие должного контроля за подбором и подготовкой кадров, за тем, что происходит в ешивах и школах. Все, что является нормой во всех остальном, как светском, так и религиозном мире – в Хабаде это только пока мечты.

Собственно, то, что сегодня происходит в России – прямое следствие Хабадской системы образования в Израиле. В Хабадских школах и ешивах сегодня не учат «дерех эрец», который «предшествует Торе». Элементарно быть человеком, элементарно смотреть на другого как на человека, элементарно быть способным понять чужое, отличное от твоего собственного, мнение – это вообще не в почете сегодня в Хабаде. Этому не учат. Учат – «мы круче всех», «мы – правильнее всех», «Ребе, Ребе, Ребе» и еще раз «Ребе, Ребе, Ребе». Вс-вышнему вообще нет места, есть только Ребе. Причем здесь Ребе вообще? Ребе мало говорил о том, что надо быть людьми? Что надо верить во Вс-вышнего?

Я уже не говорю об общем уровне образования, общем уровне подготовки, общем уровне развития интеллекта, я бы сказал. Дебилизм процветает и торжествует. Неподготовленные и непрофессиональные учителя растят неподготовленное, непрофессиональное, неграмотное поколение, не уважающего никого, кроме «своих» в самом узком смысле – своей семьи, своих родственников, своего «клана». Я не говорю – есть исключения, хабадские дети вообще – это хороший «материал», в руках опытного педагога из них бы вышли блестящие молодые люди. Но – увы, выходят наглецы и хамы, презирающие всех и вся, умеющие только кричать безумные лозунги.

«Машпиа» со стаканом в руке вместо флага, кричащий в пьяном угаре безумные откровения и спаивающий молодежь – вот сегодня типичное хабадское «воспитание»… Можно подумать, Ребе это придумал.

Потом эти люди едут в шлихус, становятся лидерами общин. Еще раз – есть исключение, есть яркие личности и среди «русских» шлухим – но все это вопреки системе, а не благодаря ей.

Вывод – уже был сформулирован выше. В отсутствие сильного волевого лидера (не важно индивидуального или коллективного), в отсутствие признания самого факта необходимости такого лидера – реально «организм» Хабада распадается на «губернии» и «волости», в каждой губернии – свой князь, первая забота которого – не допустить в губернию конкурентов, и задушить любой свободный голос и любую независимую силу. А что происходит с движением в целом, что происходит с критически важными для системы в целом проектами, что происходит с Эрец Исраэль, с еврейством в целом наконец – не интересует никого. А зачем? Ведь Ребе жив –значит, можно открыть игрот на любой странице, получить замечательный ответ, и снова упасть в беспробудный сон до рассвета…

[1] Я часто повторяю это в частных беседах, что, судя по впечатлению, сложившемуся у меня от прочтения множества писем Ребе – это был удивительно «прагматичный» руководитель и учитель, что называется, «крепко стоящий ногами на земле». То, что при этом Ребе еще «упирался в небо» – это масштаб личности, но в качестве руководителя движения – Ребе был прагматичным и успешным руководителем и лидером, и также прагматичным и эффективным советчиком для тех, кто обращался к Ребе с вопросами. Тем более огорчителен тот факт, что сегодня Хабад превратился в движение полувменяемых «наркоманов», ссылающихся на наиболее «крайние» выражение Ребе, и совершенно не желающих видеть «среднюю линию» указаний Ребе. Очевидное соображение: есть вещи, о которых Ребе сказал один раз или два раза, или о которых Ребе говорил на фарбренгене и потом не хотел, чтобы это помещали в «официальную» версию его выступления, и есть вещи которые Ребе требовал постоянно, возвращаясь к ним от фарбренгена к фарбренгену, от письма к письму. «Почему-то» те вещи, которые Ребе требовал явно и постоянно – оказались забыты и в тени, а вещи, о которых Ребе говорил однократно или двукратно, или которые можно «выучить» из того, что говорил Ребе – стали в современном Хабаде основой основ. Банальный пример: Ребе нигде не пишет «лемаасе» что нужно пользоваться «игрот», Ребе только один или два раза рассказал историю о том, как хасидим, находящиеся в экстремальной ситуации, когда невозможно было связаться с Ребе, и нужен был срочный ответ, получали ответ из какой-то святой книги. О том, что из этого нужно делать «основу иудаизм» Ребе, понятно, не говорит ни слова. И тем не менее, сегодня «Игрот» – это «основа основ» связи с Ребе после исталкут. С другой стороны, то, что Ребе говорил явно и открыто, что «асе леха рав» («сделай себе учителя») и называл это основой основ, и говорил, что это его «личная просьба» – находится в тени, и есть множество людей, для которых «сделай себе учителя» – это ни к чему не обязывающая вещь, а вот игрот – это все! Очевидно, из игрот можно, с известной долей фантазии, выучить все что угодно, и нет предела. Есть еще «вменяемые» хасиды игрот, которые, по крайней мере, спрашивают своего раввина или машпиа, как понимать тот или иной ответ Ребе, но есть большая часть «беспредельщиков» которые все учат из игрот сами… Это не значит, что «игрот» не работают. Работают, но это – не тот фундамент, на котором можно строить вменяемое движение в целом и вменяемую жизнь индивидуума в частности.

Есть еще один, также достаточно характерный пример. Ребе был резко против обсуждения «личности» мошиаха. Говорите о Мошиахе вообще, а не о конкретном «кандидате» на должность мошиаха в частности – требовал Ребе. И тем не менее, хасиды, как всегда, а точнее, «шпиц хабад», считают, что они «лучше самого Ребе» знают, что Ребе «на самом деле» имел в виду, и сегодня утверждение, что Ребе – Мошиах – стало, можно сказать, «вывеской» движения. К чему это привело? К тому, что сегодня Хабад – «мукцэ махмат миус» для многих вменяемых религиозных людей. Это то, чего хочет Ребе? В одном из последних номеров Кфар Хабада было интересное интервью с человеком, в тридцатые годы учившемся в ешиве Томхей Тмимим в Варшаве. Мне бросилась там в глаза одна фраза: «Ешива Томхей Тмимим в Варшаве считалась одной из самых престижных ешив, и было очень трудно туда попасть, и многие способные молодые люди из нехабадских семей стремились попасть туда учиться». Сегодня кто-то скажет такое всерьез про какую-то Хабадскую ешиву?…

Фарбренген продолжается…

Есть одна область, где последствия того балагана, который есть сегодня в Хабаде – особенно разрушительны. Эта область – баалей тшува.

Начнем с того, что Хабад сегодня, как целое, не ориентирован на то, чтобы «делать» баалей тшува (это при том, что Алтер Ребе видел свою особую заслугу в том, чтобы «делать» баал тшув, при том, что вся идея «седьмого поколения» – это «Израиль будет избавлен только в заслугу тшувы» и т.д.).

Почему?

Во-первых, чтобы «делать» баалей тшув – нужно самому быть «баал тшува». Человек, который не работает над собой, не ищет глубины в себе самом – не способен сдвинуть другого. Чтобы сдвинуть другого с места нужно сначала произвести аналогичный сдвиг внутри себя – это правило – основа основ воздействия на другого человека. Соответственно, шалиах, не приученный к душевному самоотчету и самоанализу – у него нет душевной энергии, достаточной для того, чтобы изменить душевное состояние другого еврея.

Второе – «делать» баал тшув – невыгодно. На этом сегодня не заработаешь деньги.

Однако, количество баал тшув на «русской» хабадской улице так мало, что ни первое, ни второе объяснение недостаточны для того, чтобы объяснить столь малое количество баал тшув. Поэтому, как это ни грустно, приходится признать, что правы те, кто говорят, что это не ошибка и не упущение, а сознательная политика – баал тшувы сегодня Хабаду не нужны. Баал тшувы – это проблемы, это люди, с которыми нужно потом считаться, это люди, которые прийдут потом со своим видением проблем – и это никому не нужно. Это звучит дико, но увы, у меня нет другого объяснения происходящему.

Однако, несмотря на все усилия официального Хабада, определенное количество людей (снова – я говорю про «русскую» улицу – что происходит на других «улицах» – пусть об этом пишут другие). Что же происходит с этими, несмотря на все усилия вернувшимися в тшуве, и оставшимися в Хабаде молодыми людьми?

Первое, что с ними происходит, что они чувствуют себя никому не нужными. На этапе «кирув» они еще как-то интересовали своего «шалиаха», но в тот момент, когда они стали религиозными – они уже никого не интересуют.

Как они должны строить свою жизнь, как они должны строить свои семьи – это всех интересует «вообще» и никого не интересует в частности. После нескольких (или нескольких десятков) лет общения и болтания по хабадским кругам и кампаниям немало молодых людей приходят к выводу, что все это блеф, что в Хабаде вообще некого слушать, и или покидают Хабад, или вообще сфраиваются, или остаются религиозными чисто внешне, приобретая толковые светские профессии (не самый худший вариант).

Те же, кто остаются в Хабаде, и остаются по-настоящему, не только внешне – у них другая проблема: тшува, как любое резкое изменение в жизни человека – это, прежде всего сильнейший стресс. Кашрут, шаббат, мицвот, обрезание и т.д. – это сильнейшие стрессообразующие факторы. Баал тшува в начале своего пути – это, как правило, человек с неуравновешенной психикой. И тут многое, если не все, зависит от того, в какие руки он попадает. Если он попадет в руки вменяемого рава или машпиа (которых очень мало, увы), понимающего психологию баал тшув, понимающего, что баал тшува по определению витает в облаках – он начнет постепенно опускаться на землю и приходить в себя.

Если же он попадет в руки обычного машпиа или обычного рава – то лозунги «Ребе жил, Ребе жив, Ребе будет жить» – окончательно разрушают итак не очень твердое психическое равновесие. Фактически человеку говорят: все, что ты видишь своими глазами – это иллюзия. Правда – это то, что написано в такой-то сихе (точнее, в той интерпретации, которая дается той или иной сихе, но об этом машпиа, как правило, умалчивает, или по природной скромности, или по природной неспособности различить между сихой Ребе и его собственной интерпретацией). Баал тшува это и так человек, у которого граница между реальностью и иллюзией достаточно шатка, а тут – у него вообще выбивают почву из под ног. Значит, себе верить нельзя, своим глазам, ушам и т.д. верить нельзя, можно верить только тому, что сказал тебе твой машпиа или рав, что Ребе имел «на самом деле» в виду. В принципе, это уже клиника. Но это тоже еще не все. Чтобы идеи «Ребе жив» действовали лучше – в Хабаде изобрели прекрасное средство – хасидский фарбренген, сопровождающийся обильным употреблением алкоголя. Значит, реальность итак зыбка, плюс еще «Ребе жив», и не верь глазам своим, и в завершение – еще сто-двести и более грамм, употребляемых по любому поводу и без повода… И этого тоже мало – сегодня в Хабаде очень популярна теория, что «мозги – это вообще клипа», «ударь по мозгам и выйдет йехи» и т.д.

Понятно, что после такого прессинга сознания выживают лишь немногие, а остальные остаются с в той или иной степени искаженной психикой.

По моим наблюдениям, если большинство религиозных с детства молодых людей в Хабаде вполне психически здоровы и даже излишне прагматичны, ибо приучены с детства «фильтровать базар» и не воспринимать лозунги излишне серьезно, то очень большая часть баал тшув попросту неадекватны.

Когда подходишь к молодому человеку, которому уже хорошо за 35 лет, и спрашиваешь его  – «что с твоим шидухом»? И слышишь в ответ: «я получил ответ в игрот, что я должен укреплять свой битахон (веру) во Вс-вышнего»… А есть еще «круче» – им уже за 50, и они считают, что нужно сначала выучить софрут или другую еврейскую специальность, а потом уже жениться… А дальше есть самый интересный вопрос – на ком жениться? Кто расскажет молодому человеку, как идти на шидух? И т.д. и т.п.

Еще раз – состояние многих людей, после многих лет болтаний и поисков – что нет истины, и негде ее искать, и не на кого опереться, и как результат – отчаняние, опустить руки, и жить как живется…

Доплывают до другого берега единицы. Мне повезло – я доплыл. Сначала я доплыл до Рховота, где встретил рава Глуховского, первому в моей жизни хабадскому раву, который просто воспринял меня всерьез, и начал объяснять (на уроках, на фарбренгенах, в личных беседах, и просто постоянная эмоциональная поддержка на протяжение нескольких моих первых лет в Рховоте) основы основ того, как строить свою жизнь (после почти 30 лет тшувы…), как воспитывать детей, как не строить несбыточных планов и не пытаться вернуть то, чего уже не вернешь, но – сосредоточиться на том, что можно и реально и осуществимо сделать. При том, что рава Глуховского многие считают «мешихистом» – я очень мало слышал от него лозунгов, зато я очень много слышал от него, что надо укреплять семейный мир, что надо интересоваться воспитанием детей, вообще больше внимания уделять семье, что надо иметь нормальную парносу и т.д. и т.п. То, что он «вычислил» с самой первой нашей встречи, что у меня есть сайт на русском языке и на протяжении уже больше трех лет постоянно требует от меня продолжать заниматься этим проектом и развивать его дальше, при этом рассчитывая только на собственные силы и на помощь Свыше – было и остается для меня загадкой и «мойфес Ребе», если хотите.

Я, правда, по разным причинам и обстоятельствам «поплыл» дальше, и приплыл к «берегу» рава Ицхака Гинзбурга. Что сказать? Я встретил рава, машпиа, просто человека, масштаб личности которого и адекватность которого превосходит все, с чем я сталкивался до сих пор. В конечном счете, Вс-вышний управляет миром, и Ребе дает свое благословение и силы идти вперед, но – от баалей тшува слишком многое зависит в этом мире чтобы их путь был легок и прост. «Израиль будет избавлен в заслугу тшува» – если несколько баал тшув «доплывут до берега» – прийдет Мошиах. Поэтому на их пути стоят все мыслимые и немыслимые  проблемы[1].

Поэтому я хочу сказать «плывущим» и тонущим: хевре, не теряйте надежды, можно доплыть до другого берега, есть еще в Хабаде свет и тепло, можно еще найти в Хабаде рава и машпиа, «кто ищет – тот найдет».

==================================

[1] На днях прочитал у рава Гинзбурга: «манhиг – буквы гейhином» (מנהיג אותיות גיהנם) – каждый настоящий руководитель Израиля проходит «гейином» на своем пути см. там. Вообще рав Гинзбург считает, что все зависит от баалей тшува, а «геборене» – это только фон, на котором разыгрываются события.


После фарбренгена: системный кризис

Моя последняя статья породила несколько недоуменных и гневных откликов, дескать, я клевещу на Хабад, и я решил пояснить некоторые моменты.

Главный момент, который я хотел бы еще раз пояснить и подчеркнуть: здесь не идет речи о кризисе отдельных элементов (это отдельная тема), речь идет именно о системном кризисе, кризисе системы в целом, не исполняющей своей функции и распадающейся на отдельные элементы в отсутствие единой воли и единого мозга.

Подобно человеку, впавшему в состояние «клинической смерти» – физически он еще жив, сердце бьется, легкие дышат, органы пищеварения тоже работают. Но духовно он мертв, он не движется, не исполняет своей функции как человек.

У нашего рава Глуховского есть такая присказка, которую он повторяет от имени Зуши Партизана: «не будь как курица после шхиты». Курица после шхиты умирает не сразу, она еще какое-то время дергается, но эти дергания беспорядочны и бессмысленны, ибо лишены направляющей воли и направляющей мысли.

Это то, что происходит сегодня в Хабаде: отдельные узлы вполне сохраняют свою работоспособность, и даже наоборот – развиваются даже очень успешно – за счет всего остального организма, получая от всех и не отдавая никому. Но они не нацелены на исполнение общей миссии и общей цели – ибо такая общая миссия и общая цель может исходить только от общей сильной и направляющей воли и мысли.

Я одно время работал программистом на фирме. Знаете, что будет делать программист, если его начальник не очень разбирается в программировании? – Он будет разрабатывать программу, которая интересна ему самому. У него при этом будет куча объяснений, почему именно эта программа нужна фирме. Но на самом деле – это просто ему интересно. Помните классическую формулу – что такое наука? Это удовлетворение собственного любопытства за счет государства…

И не идет речи о том, что это – плохой программист. Наоборот, может быть даже очень хороший. Но – если над его головой нет начальника – он будет делать то, что интересно ему, интересно его отделу, но никак не то, что интересно «фирме» в целом.

Еще раз – здесь нет «наезда» или сведения счетов с кем бы то ни было. Любые системы работают по одним и тем же принципам. Каждый узел имеет свой «кетер» («корону»), свою высшую ценность и свою цель, и в отсутствии «кетер» («короны») более высокого уровня, он будет обслуживать собственные интересы. Поскольку выживаемость и «плодиться и размножаться» – это самые сильные инстинкты любого живого организма, логично заключить, что также любой отдельный узел на уровне своего «кетер» хочет, прежде всего, выжить и распространиться как можно шире. Для этого существует «кетер» более высокого уровня, чтобы ограничить распространение каждого отдельного узла или органа, и заставить работать их на единую цель. Как только «тонус», поступающий из «головы» – ослабевает – система сразу начинает распадаться на узлы. Это закон жизни, я не думаю, что тут могут быть исключения.

Мы видим это на примере израильского общества: харейдим хотят, чтобы были только харейдим, и хотят только получать и ничего не отдавать. Хилоним хотят, чтобы были только хилоним, а харейдим им представляются «врагами человечества». А арабы хотят сбросить и тех и других в море, также ничего не отдавая обществу. Требуются сильные государственные структуры, чтобы сдерживать и уравновешивать стремления тех и других и приводить и тех и других к какому то приемлемому общему знаменателю. При этом все недовольны, все ругают правительство, но, тем не менее, «молись за здоровье правительства, ибо, если бы не страх перед ним – люди бы сожрали бы друг друга живьем».

Если же «правительство» ослабевает, или у него не достает воли и твердости – начинается балаган, и проигрывают буквально все.

Это в точности то, что происходит. Отдельные общины и структуры откровенно жируют – без всякой пропорции. Тратят на собственное жизнеобеспечение непропорционально большие суммы, а проекты, направленные собственно на русских евреев, на которые, на самом деле, выделяются и жертвуются деньги – остаются без финансирования или финансируются по остаточному принципу. Никому ни в чем не отчитываются – а зачем? Сами ставят себе цели, сами проверяют их выполнение, сами себя за это благодарят и награждают. Это в точности эффект фирмы, оставшейся без директора.

Будем откровенны – эта ситуация возникла отнюдь не после гимел тамуз. Если в 50-е годы Ребе непосредственно держал «руку на пульсе» – и еще каким то образом сдерживал весь этот балаган, то, чем старше становился Ребе, чем больше разрастался Хабад, тем меньше Ребе вмешивался в непосредственное текущее управление, и тем больше становилось балагана. Авторитет Ребе оставался, правда, последней надеждой обманутого и притесненного, но не более того. Поскольку невозможно объять необъятное, по-видимому, на определенном этапе Ребе выбрал для себя чисто духовную деятельность, делегировав управление созданными организациями тем или иным структурам.

Про Алтер Ребе пишут, что он был «מצביא נפלא» – «блестящим организатором». Совсем не факт, что все рабеим – такие же блестящими организаторами. Лидер и организатор – это совершенно две разные, противоположные по своей сути, должности. Ребе был блестящим лидером, но при этом совершенно не желал быть завхозом Хабада. Тем не менее, он десятки лет исполнял эту миссию.

Почему при жизни Ребе не было создано адекватных управляющих структур? Хороший вопрос. Наверное, потому, что Ребе всегда отдавал приоритет задачам краткосрочным перед задачами долгосрочными. Ребе постоянно видел перед собой «горящий терновый куст», и, когда ты видишь пожар – ты не думаешь о создании системы противопожарной безопасности.

Почему рядом с Ребе не нашлось достойных организаторов? Тоже хороший вопрос. Возможно, сила личности Ребе настолько подавляла, что никто так и не смог стать по-настоящему «секретарем» а не «хасидом», внести порядок в хаос Любавичей. Требуется большая сила воли, чтобы, находясь рядом со столь сильным лидером, не «раствориться» в его макифе.

Не будем забывать, что Ребе взял на себя бразды правления в 1950 году – в ситуации откровенно форсмажорной. И в этой ситуации он выстроил «империю» мирового масштаба, буквально подняв Хабад из руин, организовав, вдохнув дух и волю к действию.

С другой стороны, однако, ясно, что принципы, заложенные в систему в 50-е годы, так и не претерпели коренного изменения ни в 60-е, ни в 70-е, ни тем более в 80-е годы, когда самому Ребе уже было за 80 лет.

Система переросла саму себя, и наступил системный кризис. Наступил, как мы уже сказали, задолго до гимел тамуз. Все, что мы наблюдаем сегодня – родилось перед гимел тамуз.

Но после гимел тамуз появилась абсолютная свобода толковать указания Ребе как угодно и как выгодно. И тут уже последние проблески логики и разума начали угасать, и система начала распадаться на куски, империя начала распадаться на отдельные страны.

Общей проблемой, как мы уже говорили, является отсутствие осознания критичности ситуации, никто не видит «горящий терновник», все продолжают мирно спать, убаюкивая себя лозунгами «Йехи», «Машиах сейчас» и т.д. и т.п.

Нужно не кричать, а действовать. Судьба 200 лет движения Хабад, семи поколений Рабеим Хабада находится сегодня в руках каждого из нас – как Ребе сказал в своей знаменитой сихе 28 нисана 5751 – » Единственное, что я могу сделать – передать это вам: сделайте все, что в ваших силах». Если Ребе отдал это в наши руки – в руки каждого из нас – значит это в наших силах, и нужно сделать «все, что в наших силах».

Нам нужен сегодня “новый Хабад и новый Ребе”

Сразу предупреждая возможные обвинения в отходе от «ортодоксального» Хабада, я хочу сразу оговориться, что в данной статье я всего лишь хочу высказать возможный ход рассуждений относительно сегодняшней ситуации в Хабаде, ни в коем случае не навязывая свое мнение кому бы то ни было. Это всего лишь мысли вслух.

Я также не претендую на «копирайт» изложенных здесь идей, я вполне могу оставить его раву Йегошуа Мондшайну, чьи статьи[1], по сути, служат основой того, что здесь будет далее говориться[2].

Короче, все здесь излагаемое – это личное мнение автора и на его совести. Если у кого-то есть что сказать по сути, без ругани и аргументированно – готов опубликовать здесь на блоге.

В общем, я хочу сказать следующее.

Рав Мондшайн в своих письмах (см. сноску выше) убедительно доказывает, что нет принципиальной разницы между ситуацией «седьмого поколения» и ситуацией пятого и других поколений Хабада.

Рав Мондшайн блестяще критикует позицию «мешихистов», но при этом он останавливается на полпути, ничего не предлагая практически. Собственно, учитывая то, что эти письма были направлены лидерам «мешихистов» – трудно ожидать, чтобы рав Мондшайн предлагал что-то в духе того, о чем здесь будет идти речь. Однако, сказав «а», нужно сказать «б».

Всегда хасиды хотели Мошиаха, всегда хасиды верили, что их Ребе будет Мошиахом, и также сам Ребе говорил об этом, но после того, как, по тем или иным причинам, это не происходило – хасиды были достаточно умны и прагматичны, чтобы искать нового лидера, который поведет дальше свое «стадо».

Собственно, такое поведение мы учим от Моше рабейну. Когда все его усилия войти в Эрец не увенчались успехом – он просит у Вс-вышнего назначить «человека над общиной» и т.д.

Не вдаваясь в подробности о том, как вера в то, что Мошиах прийдет сегодня, стыкуется с назначением нового лидера[3] – достаточно ограничиться тем, что такова была реальная практика иудаизма на протяжении тысячелетий, и практика хасидизма на протяжении его трехсотлетней истории – если у Ребе был сын, достойный стать его преемником – хорошо, если нет – искали другого, более достойного.

Известно, что после исталкут Баал Шем Това в течение первого года обязанности лидера исполнял его сын, но через год он сказал, что отец пришел к нему во сне и сказал передать свои полномочия Магиду.

У Магида было, как известно, 60 учеников, и после его смерти движение хасидизма разветвилось на множество течений – очевидно предположить, что это было следствием того, что не было одного, очевидного для всех, преемника Магида, и в отсутствие такого преемника – движение раскололось, каждый из учеников создал свое направление, и в таком виде хасидизм благополучно досущестовал до нашего времени. Собственно, именно множество «дворов» и направлений породили то замечательное разнообразие идей и подходов, отличающие хасидизм.

Также в дальнейшей истории даже собственно Хабада мы видим, что не всегда было очевидно, кто будет следующим преемником. После смерти Миттелер Ребе было совсем не очевидно, что его зять, Цемах Цедек, должен быть преемником. Есть целая история о том, как старейшие хасиды уговаривали его принять руководство.

То же – после смерти Ребе Могараша – прошло, если я не ошибаюсь, 11 лет после его смерти, когда один из его сыновей, Ребе Рашаб, окончательно принял на себя руководство. Все эти годы было не ясно, или Ребе Рашаб, или же его старший брат, должны возглавить движение.

Также после смерти Ребе Райаца – мнения, кто должен принять руководство – как известно, разделились. Достаточное количество хасидов (в том числе, как известно, супруга Ребе Райаца) считали, что старший тесть, Гурарье, более достоин принять на себя бремя руководства. Собственно, она так никогда и не признала руководства Ребе, как известно.

Понятно, что здесь нет речи о том, кто был более достоин[4]. Речь лишь о том, что никогда не было в таких вопросах ясности и однозначности, и всегда требовались определенная отвага и решимость, и самое главное – понимание, что без лидера движение прекратит свое существование – для того, чтобы найти и «короновать» следующего Ребе.

В предыдущих поколениях находились в Хабаде ответственные люди, понимавшие свою ответственность перед будущими поколениями, находившими нового Ребе, и принимавшими на себя его руководство.

[После исталкут Алтер Ребе значительная часть старых хсидим так и не приняли нового, Мителер Ребе. Также после исталкус Мителер Ребе были хасидим, которые не приняли нового Ребе, Цемах Цедека. Также и Ребе приняли не все и не сразу. Это все уже было, в этом нет ничего нового.]

Как убедительно доказывает рав Мондшайн, никакие, даже самые сногсшибательные выражения на фарбренгене не могут изменить порядок вещей, и не могут изменить галаху. Такие выражения характерны для хасидских праведников, и отнюдь не только в Хабаде, и всегда хасиды знали, как к этому относиться, понимая, что не все из миров духовных должно «автоматом» переноситься в сферу практического действия. Хасидим всегда знали, что хасид не должен быть «батлан» – не должен «падать в обморок[5]«, должен уметь всегда оставаться на почве реальности[6].

Собственно, сам Ребе подавал этому пример. Был стиль, как Ребе говорил на фарбренгене, и был стиль, как Ребе отвечал людям в письмах. Есть на самом деле даже сихот, где это объясняется. На языке хасидизма, если хотите – мир похож на букву ה, и между миром мысли и миром действия есть пустое пространство, переход. Не все из мира мысли переходит сразу в мир действия, а если переходит – то из ה  получается ח, как известно.

Более того: несмотря на все речи о том, что «предыдущий Ребе жив» – Ребе по сути, сразу после исталкут принял на себя руководство движением. Первый год это было, скажем так, не совсем «официально», а год спустя Ребе официально принял на себя руководство. При этом и до того, и после того, Ребе говорил о том, что предыдущий Ребе жив.

Если у нас от одного и того же рава есть его «маасэ рав» и есть его слова, то как нам нужно себя вести?

Очевидно, что мы должны вести себя по «маасэ рав», по тому, как Ребе себя вел. А слова о том, что «предыдущий Ребе жив[7]» – ок, в Торе есть не только пшат, в Торе есть  также друш, ремез, сод, кто сказал, что эти слова нужно понимать буквально, и тем более, лемаасэ, если сам Ребе в течение всего своего руководства своим практическим поведением доказывал обратное?

Хасидут объясняет, что наш материальный мир – наиболее низкий из всех, в общем, четырех миров. Люди нашего уровня не имеют выхода в высшие миры, то, что для нас реально – это только наш материальный мир.

Ребе, очевидно, имел «выход» в высшую духовность.

Так кто сказал, что все речи Ребе – это в отношении нижнего мира? Куда логичнее сказать, что практические действия Ребе – это в основном, в отношении нижнего мира, а слова Ребе легко могут относиться к любому из миров, в отношении которых у нас нет никакого постижения.

Это – основа восприятия Ребе как человека «возвышенного от народа», что не все, что Ребе делает – нам понятно. И когда, с одной стороны есть слова Ребе, а с другой – есть дела самого Ребе и вековые традиции хасидизма – очевидно, что мы должны ориентироваться на дела, а не на слова, относя слова к непостижимым для нас духовным категориям.

Если говорить о «динамике» отношений «царя» и «народа» – «нет царя без народа и нет народа без царя», то суть этой динамики, по-видимому, в том, что царь (Ребе) дает народу выход в духовность, а народ (хасиды) возвращают Ребе обратно в материальность, не давая ему оторваться от материальности окончательно.

Есть несколько историй, которые это доказывают. Самая известная – про «аека», «где ты», вопрос, заданный Алтер Ребе в Петропавловской крепости. Алтер Ребе говорил, что этот вопрос спас ему жизнь, подсказав, что нужно оставаться в этом мире и привносить духовность в мир.

Есть, в свое время совершенно поразившая меня, история о Пурим 1927 года, когда хасиды, испугавшиеся речей Ребе, пригласили его мать выйти из своей комнаты и убедить своего сына прекратить говорить (приводится в Сефер Сихот 5687). В свое время меня это жутко возмутило, много лет спустя я подумал: наоборот, это были хасиды, «знавшие» своего Ребе, понимавшие его, и заботившиеся о нем. Следующее после того фарбренгена письмо Ребе это доказывает.

Наконец, на последнем уроке рава Гинзбурга[8] речь шла о царе Давиде, который, на определенном этапе своего жизненного пути, решил покинуть этот мир, и только преданность его «хасида», Авишая бен Цруя, спасла ему жизнь.

Суть в том, что отношения Ребе-хасид – это динамика, «умный» хасид (по выражению рава Мондшайна) знает и понимает своего Ребе, а не просто слепо цитирует его сихот.

Наконец сиха самого Ребе[9], где Ребе говорит в самых крайних выражениях о Мошиахе, но завершает:

Пусть они объясняют смысл того, что глава поколения – это «Мошиах» – как они хотят, но главное – чтобы они исполняли шлихус главы поколения в распространении еврейства и майонос наружу.

Я думаю, что в этих словах – суть руководства и завещания Ребе: не важно то, что говорится, важно то, что делается, оставаться всегда на почве реальности.

Если ситуация сегодня принципиально неотличима от той, что была 60 лет назад после исталкут предыдущего Ребе, и 90 лет назад после исталкут Ребе Рашаба и т.д.  – то каждый день, когда мы не ищем нового Ребе – это просто глупость и преступление!

И так сказано «и будут искать Вс-вышнего Б-га их, и Давида, царя их» (и в заслугу этого прийдет Мошиах, как известно). Ребе надо искать – это не приходит само собой! Предыдущего Ребе мы получили от предыдущих поколений. Нового Ребе мы должны найти сами, для себя и для следующих поколений.

Меня спросят: хорошо, мы готовы искать. А есть реальные кандидаты?

Я отвечу: я плохо разбираюсь в духовных реалиях. Я знаю только, что у движения должен быть лидер. Пусть будет несколько лидеров, пусть будет несколько Хабадов – это лучше, чем это сейчас, когда вообще нет никакого лидера, и каждый делает что хочет.

Более того, уже сказано «Ифтах в своем поколении – как Шмуэль – в своем». Шмуэль был величайшим мудрецом, пророком и праведником, а Ифтах был просто ам-аарецом, как известно, и тем не менее – Тора приравнивает их друг другу. Просто потому, что народу нужен реальный живой лидер, и если нет такого как Шмуэль – пойдет даже такой как Ифтах.

И все же: кто может быть кандидатом?

Снова – я не говорю за всех, я говорю только за себя. С того момента, как я приехал в Эрец – пять лет назад, и начал искать себе «асе леха рав» – я слышал о раве Гинзбурге. Собственно, я слышал о нем еще 20 лет назад в России – и у меня была, можно сказать, детская мечта – приехать к нему учить каболу…

Но в Эрец это было по-другому: смотри, Ицик, предупреждали меня друзья и доброжелатели, не ходи к раву Гинзбургу, у него – свой хасидут, его ученики делают из него Ребе…

Я был послушным учеником, и не ходил к раву Гинзбургу, из которого делают Ребе…

Потом я все же пришел. Было это года четыре назад, покрутился я там пару месяцев, ничего не понял и ушел. Статьи рава мне очень нравились, а вот то, что из него делают «Адмура» было невыносимо…

В швате прошлого года (т.е., в январе текущего) я снова попал к раву. Наверное, что-то изменилось во мне за эти четыре года, но в этот раз – я просто  нашел себя там. И почему-то мысли про «Адмурство» меня как то перестали потихоньку задевать.

Пока, наконец, я не пришел к очевидной, в общем-то, мысли: а что, собственно, в этом плохого?  Ребе не находится с нами уже 16 лет как. Так что же делать дальше? Продолжать тешить себя иллюзиями, что Ребе вернется? Какое отношение эти иллюзии имеют к иудаизму? Что останется к тому времени от Хабада?

Или же, честно сказать себе, и сказать другим: у нас есть человек, достойный возглавить Хабад – если не весь, то значительную его часть, человек, «возвышенный от народа», праведник и каббалист, психолог и ученый, у которого есть адекватные ответы на «больные» вопросы поколения. И можно прийти и принять его руководство и стать его хасидим, а не просто «учениками».

Еще раз – я еще сам для себя не решил окончательно, или это правильно, что я здесь говорю или нет, или это то, что я должен делать, или нет.

Но здравый смысл подсказывает, что это то, что нужно делать.

[Хочу еще раз подчеркнуть, что все высказанное здесь — это исключительно мое личное мнение, мой личный «эргеш», моя личная попытка разобраться в том, что происходит сейчас в Любавич. Говорят (я слышал от надежных людей), что перед тем, как ехать на оэль 27 адара, Ребе сказал: «что будет с Любавич». Когда «в упор» не замечают проблемы, когда не чувствуют «что будет с Любавич» внутри себя — это самая большая беда и самая большая проблема.

На мой взгляд (и развернувшаяся на страницах фейсбука дискуссия это наглядно доказывает, что многие в Хабаде сегодня разучились думать и чувствовать, «делегировав» свои мысли и чувства кому угодно — Ребе, машпиим, Вс-вышнему — но при этом перестав быть людьми. Ибо человеку свойственно думать и чувствовать, иметь собственные убеждения и собственную голову на плечах, а не становиться зомбированным роботом какой-бы то ни было идеи. Граница между святостью и ее противоположностью зачастую очень тонка. (выражение рава Гинзбурга: «не всегда можно пройти по железному мосту»). Есть граница, где «битуль», «асе леха рав», «каббалат ол» превращается в свою противоположность. (и для этого нужен «машпиа» и «рав», чтобы ты не перешел эту границу. Только у этого «машпиа» и «рава» глаза и сердце должны быть раскрыты, а не затуманены). Ребе нужны здоровые хасиды, люди, а не роботы. Вс-вышнему нужны люди, а не роботы. Мы нужны самим себе — людьми а не роботами.

Знаете. как Ребе иногда благословлял приходящих к нему людей? Я это слышал и от рава Глуховского, и от рава Гинзбурга. «Пусть у вас будет нахат от Ваших детей, пусть у Ваших детей будет нахат от Вас,  и пусть у Вас будет нахат от самих себя.

Любавич — это мир человека с самим собой, а не слепое повторение «мантр». Вы думаете по-другому? Докажите, а не лезьте в амбицию! Алтер Ребе пишет в Тании, что если даже в открытой Торе есть диапазон мнений диаметрально противоположных, то тем более это так в скрытой Торе. И тем более и тем более, в наше время, когда «тьма покрывает землю», и Ребе не находится с нами уже 16 лет, и некого спросить и не у кого получить ясный и однозначный ответ.

Наша ежедневная молитва начинается «пусть всегда будет человек» — нужно сначала просто быть людьми — самостоятельно думающими и чувствующими, имеющими собственные стремления и цели, ошибающимися, падающими, поднимающимися и идущими дальше, а не «картиной на стене». Вот этой динамики сегодня больше всего не хватает в Любавич. «Шаг направо-шаг налево» и т.д.

Желаю нам всем научиться быть самими собой и быть в мире с самими собой, и исполнить ту миссию, которая возложена на каждого из нас — с радостью и добрым сердцем].

======================================

[1] «Письмо другу», «Письмо к раву Офену»

[2] В уроке рава Ицхака Гинзбурга от 24 тевет 5767: ידועים דברי רבי אייזיק מהומיל, גדול המשכילים בכל דורות חב»ד, שלפני ביאת משיח יצטרכו «א נייעם סדר»… צריך בעל שם טוב חדש וכו’, הכל חדש.  Рав объясняет там то, что объясняет, но ясно, что «новый сейдер» вполне может относиться и к ситуации сегодня

[3] Есть достаточно сихот и писем Ребе на эту тему, что разговоры о том, что Мошиах прийдет сегодня не означают, что человек должен все бросить, и сидеть ждать Мошиаха, а наоборот, что нужно продолжать строить планы на годы и десятки лет вперед, и при этом ждать Мошиаха. Иудаизм – это действие на разных уровнях и в разных направлениях. Яаков, отец наш, идя на встречу Эйсаву, приготовил себя «к молитве, к подарку и к войне». Я думаю, это прототип того, каким должно быть наше поведение в мире – мы должны быть готовы действовать на уровне материальности по законам материальности, при этом не забывая действовать в духовности по законам духовности, но также при этом не перемешивая и не путая эти понятия, ясно осознавая, где духовность, а где материальность.

[4] Для тех, кого «шокируют» подобные рассуждения, могу привести нечто куда более «шокирующее»: перед смертью царя Давида – «Давид малка мешиха» – тоже были «разборки» кто будет царствовать дальше, и с этого начинается книга Млахим, как известно. Можно сказать, что такие «разборки» не только не уменьшают нашего уважения к Давиду, но наоборот – именно с этого начинается «млахим».

[5] Известный сипур про одного из учеников Магида, про которого Магид сказал, что он «батлан», и не нужно присоединять его к миньяну. Поскольку никого другого не было – тот «батлан» тоже вошел в миньян. Услышав молитву Магида – он немедленно упал в обморок. Магид, как рассказывают, отозвался: «я же говорил, что он батлан»…

[6] Алтер Ребе приводит в Тании, что в будущем Вс-вышний «вынет солнце из его защитного мешка», и праведникам будет дана сила выдержать свет солнца, а грешники будут уничтожены его светом. Пока были живы старые хасиды, настоящие «овдим» – они были способны стоять рядом с Ребе и не падать в обморок, видеть сияние Ребе и не терять себя. С тех пор, как авода пнимит (внутренняя работа над собой) в Хабаде отошла на задний план, а на передний план вышли внешние эффекты – выросло поколение людей, вся связь которых с Ребе – это чисто внешние вещи – «мофтим», «игрот» и т.д. – на которые в прошлые поколения просто не обращали внимания. Соответственно, они настолько «самоаннулируются» перед сиянием Ребе, что совершенно теряют способность трезвого взгляда на вещи. Собственно, ничего нового здесь тоже нет. Авраам до обрезания не был способен стоять перед Вс-вышним и «падал ниц». Обрезание дало ему способность выдержать этот свет и не падать при этом. Билам же, как известно, «падал с раскрытыми глазами» см. Раши там.

[7] На самом деле также в отношении самого выражения «предыдущий Ребе жив» есть различные толкования, наиболее близким к «пшату» мне представляется следующее: рассказывают, что однажды спросили у самого Ребе, кого он имеет в виду, говоря, что предыдущий Ребе жив. Ребе ответил, что имеет в виду самого себя. Возможно, это была такая степень слияния и отождествления душ, о которой говорится в хасидизме «нишмато би» («душа его во мне»), так или иначе – это не имело смысла буквального и материального. «Овеществление» понятий духовных, попытка понять их в грубо материальном смысле – по-видимому является корнем проблемы.

[8] 6 свеча Хануки 5771 (иврит)

[9] Симхат Тора 5746

Что будет с Любавич?

Теперь мы возвращаемся к началу предыдущей статьи. Каждую вещь, которую мы читаем, скажем, у Ребе, или слышим на фарбренгене, перед тем (или после того), как «записать» ее на «диск» нашего разума, мы должны сначала взвесить.

Поясню:

Каждое слово, скажем, Ребе – это или хесед, или гвура. Или гашмиюс, или рухниюс. Поскольку мир динамичен, и Тора динамична, и Ребе динамичен – один раз он говорит нечто, что слышится «хесед шебехесед». Другой раз – нечто, что воспринимается «гвура шебигвура». Один раз – рухниюс шеберухниюс. Другой раз – гашмиюс ше бегашмиюс.

Это кажется совершенно очевидным, но это, похоже, совершенно не понятно и не очевидно: в разных ситуациях и разным людям Ребе говорил совершенно разные, иногда диаметрально противоположные, вещи. В разные годы Ребе говорил разные вещи.

Что значит «понять» Ребе? Понять – означает «набрать статистику». Прикинуть, хотя бы примерно, сколько раз Ребе высказывается на одну тему, и сколько – на другую. Это – самый первый, количественный, статистический, анализ. Постарайтесь выделить темы, о которых Ребе говорит больше всего, выделить какие-то общие принципы, а не просто выучить какие-то фразы.

Есть правила, как учить хсидус. Я помню, мы только начинали учиться – нам объясняли, что в маамарим не так важно «влезть» в каждую букву, как понять общую идею. То же относится к сихот – к беседам – нужно понять общий смысл, а не просто придираться к буквам.

Ребе говорит что-то? Попытайтесь понять контекст и подтекст. В хасидизме очень много контекста и подтекста – без этого ничего не понятно. С какой интонацией Ребе это произносит? Ребе говорит что-то и плачет? Как же мы тогда можем говорить то же самое и при этом смеяться?!

Ребе хочет научить, что не все так просто, что есть динамика, что нет однозначности, что есть какое-то напряжение. Собственно, из этого напряжения, из этого ощущения дисбаланса рождается сила действовать.

[Из уроков рава Гинзбурга: Хасидут вообще, и Ребе в частности – это «рош йерушалми», мышление иерусалимского талмуда, динамика, движение. Ребе очень динамичен. Так же, как мы все видим, как динамичен Ребе физически – как быстро Ребе двигается, как быстро Ребе машет рукой – так и еще в большей степени динамично мышление Ребе. Одно из любимых слов Ребе – это «меhалех», «идущий», выходить из всех границ и ограничений, ломать все преграды. Таково мышление Ребе. Сколько раз на протяжении одного фарбренгена иногда настроение Ребе меняется от полного отчаяния к надежде и вере? От «пастуха, ослепившего вожака» к вере, что вот-вот прийдет Мошиах. Ребе пишет где-то, что для того, чтобы «угнаться» за его тестем – нужно бежать вместе с ним. То же относится и к самому Ребе – нужно стараться «угнаться» за движением мысли Ребе, а не просто схватить ту или иную фразу].

Мы говорили сейчас о статистике и динамике. Кроме статистики и динамики, есть еще контекст. Это так же очевидно, как и не понимаемо широкой аудиторией.

Ребе – это седьмой Ребе Любавичского движения, и девятый – считая от Баал Шем Това. Каждая сказанная им фраза – сказана в контексте девяти поколений. Тот, кто этого не понимает – не понимает вообще ничего! Вы знаете, что Ребе не «изобрел» ни одного «дибур масхиль» (начальные слова маамарим)? Что все маамарим Ребе – это комментарии на маамарим предшествующих Рабеим?

Более того, есть контекст самого Ребе тоже. Особенно то, что Ребе говорил в последние годы – нужно, совершенно необходимо, понимать в контексте всего, что сказано Ребе за 40 с лишним лет его руководства. Я помню, мне как-то рав Лазар сказал: руководство Ребе началось не в 1992 году, а в 1950. Начинай учить сихот Ребе с 1950 года…

Те, кто начинают «учить» Ребе с «двар малхут» – сихот 1991-1992 года – не поймут ничего! У них нет контекста. Они не понимают (как и я когда то не понимал) что эти сихот – это последняя, отчаянная попытка Ребе выиграть войну Мошиаха, выиграть войну седьмого поколения.

Этот этап начал обозначаться после 1988 года, после ухода рабанит, когда Ребе произнес известную (2 адара 1988) сиху «боу нахшов хешбоно шел олам» – своего рода «завещание» Ребе. И все равно – Ребе продолжает борьбу! Еще шлухим, еще мивцоим… В 1991 году Ребе говорит уже совершенно открыто – «Я свое сделал – дальше делайте вы все, что можете…». И все равно Ребе борется до последнего! Как можно эти сихот (которые Ребе говорит тихо, у Ребе уже нет сил, Ребе уже почти 90 лет, хевре, как вы это не видите? – Посмотрите на видео, все есть на видео сегодня!) – воспринимать «кифшуто», буквально?

Наконец, 27 адара Ребе падает. После двух лет страшных мучений Ребе уходит от нас. А мы – продолжаем «праздновать»… У нас «Ребе жив», живее всех живых!

После моих последних публикаций рав Гинзбург написал мне короткое письмо, где попросил воздерживаться от негативных публикаций. Я стараюсь, как видите… В конце письма он написал: «перед тем, как ехать на огель 27 адара, Ребе сказал: «что будет с Любавич!».

Вот это «что будет с Любавич» Ребе завещал каждому из нас.

Яаков, отец наш, жив…

В прошедшую субботу читали главу Вайехи, понятно, цитировали известные сихот Ребе по поводу «Яаков отец наш, жив». Меня слегка, скажем, достало это понимание сихот Ребе по «пшат шебипшат» я решил немного покопаться в этой теме.

Вот что я накопал:

Ну, во-первых, первоисточник (Таанит, 5:2):

Рав Нахман и рабби Ицхак сидели за трапезой. Сказал рав Нахман рабби Ицхаку: «скажи что-нибудь». Сказан ему: «так сказал рабби Йоханан – не разговаривают за едой, дабы не попала еда в дыхательное горло, ибо это опасно для жизни». После трапезы сказал ему: так сказал рабби Йоханан: «Яаков, отец наш, не умер». Сказал ему: «и разве зря плакали плакальщики, и бальзамировали бальзамировщики, и хоронили хоронильщики»? Сказал ему: «Писание я толкую, как сказано: ‘и ты не бойся, раб мой, Яаков, и не страшись, Израиль, ибо Я спасаю тебя из далека, и потомство твое из земли пленения их’. Сравнивает его с потомством его, как потомство его – живы, так и он – жив».

Вот что пишет Шало по поводу этого драша:

… и ответил ему «писание я толкую», т.е., я тоже знаю, что он умер, но я имею в виду толковать писание во всех его возможных смыслах, и даже если это невозможно понимать буквально, есть в этом иносказание, что можно сказать, что он не умер, подобно тому, как говорится, что праведники даже после их смерти называются живыми, ибо их имя и их память и их дела существуют вечно.

В книге Асара маамарот:

«Не отвечают на драш» ибо рав Нахман ничего не ответил рабби Ицхаку в первой главе трактата Таанит, по поводу того, что «Яаков отец наш не умер», когда сказал ему «Писание я толкую», таким образом, буквальный смысл писания – отдельно, и толкование – отдельно.

РАМА из Пано:

Толковал один из мудрецов, Яаков отец наш не умер, и разве напрасно его оплакивали и бальзамировали… и ответил «писание я толкую», и в Йерушалми в трактате Назир сказали: «и разве мидраши – это правда? Но – толкуй и получай награду».

Наконец в книге Гур Арье объясняется близкий к пшату смысл:

каждый, кто оставляет после себя сына, изучающего Тору – как будто бы он не умер».

Наконец, известный комментарий Рамбама на Мишну Сангедрин, где говорится следующее:

Весь Израиль имеет долю в будущем мире, как сказано и народ твой… Я хочу говорить здесь о многих величайших и важнейших основах веры. Знай, что мнения знатоков Торы разделяются по поводу того блага, которое приходит человеку за исполнение заповедей, которые заповедал нам Вс-вышний через Моше, пророка своего, и того зла, которое найдет нас, если мы будем нарушать их…

…И из того, что тебе следует знать, в понимании слов мудрецов[1] разделились люди на три группы:

Первая, и это большинство из тех, кого я видел, верят в них по их буквальному смыслу, и никоим образом не предполагают, что есть в них какой-то сокрытый смысл, и самые невозможные вещи для них возможны и действительны. И они поступают так, ибо они не постигли мудрости, и далеки от разумения, и нет в них достаточного совершенства, чтобы самостоятельно пробудиться, и не нашли человека, который был бы способен пробудить их, и они считают, что мудрецы, да будет благословенна их память, не имели в виду во всех своих словах ничего кроме того, что они поняли по своему разумению из них и что они по их простому смыслу. И хотя видно из некоторых их слов, что это преувеличение и это противоречит здравому смыслу, так, что если бы это рассказали по простому смыслу даже простым людям, и тем более мудрецам – они удивились бы, вдумавшись в это, и сказали бы: как такое может быть, что есть в мире человек, который будет так думать, или который будет верить, что это правильная вера, тем более – что это понравится ему. И эта группа – нищие разумом, и следует огорчаться их глупости, ибо они почитают и возвышают мудрецов по своему разумению, а в действительности же они унижают их до земли, и даже не понимая этого. И жив Вс-вышний, что эта группа уничтожает красоту Торы и затемняет ее сияние, и представляют Б-жественную Тору противоположно тому, что в ней имеется в виду, ибо Вс-вышний сказал в цельной Торе, «когда будут слушать все эти законы, и скажут, однако, как мудр и понятлив этот великий народ», а эта группа рассказывает слова мудрецов таким образом, что когда слышат это остальные народы – говорят на это «однако как глуп и испорчен этот малый народ», и большая часть тех, кто делает это – это проповедники, которые объясняют и сообщают простому народу то, чего они сами не понимают, и кто бы дал, чтобы, если уже они не понимают и не постигают, хотя бы чтобы они молчали, как сказано: «кто бы дал, чтобы вы молчали, и считалось бы это вам мудростью», или хотя бы говорили: «мы не постигаем намерения мудрецов в этом высказывании, и не знаем, как его объяснять», но они считают, что они понимают его, и стараются сообщить и объяснить простому народу, то, как они сами поняли своим слабым умом, а не то, что сказали мудрецы, и толкуют всему народу толкования из трактата Брахот и из трактата Хелек и из других трактатов по простому их смыслу слово в слово.

И вторая группа – также многочисленна, и это те, кто видели слова мудрецов или слышали их, и поняли их по их простому смыслу, и решили, что мудрецы не имели в этом в виду ничего, кроме того, что понятно из буквального смысла их слов, и они приходят, чтобы объявлять их глупцами, и позорить их, и возводят напраслину на то, в чем нет ничего предосудительного, и смеются над словами мудрецов, и считают себя умнее их, и думают, что мудрецы – простолюдины, тупоумные и глупцы, не знающие совершенно жизни, так, что они не способны постичь никакой мудрости, и большинство тех, кто спотыкается в этом искажении – относятся к мудрости врачевания или к тем, кто наблюдает за движением звезд, ибо они в своих мыслях представляют себя чрезвычайно мудрыми и постигающими, и считают себя обладателями отточенного разума и философами, и насколько же они далеки от человеческого образа в глазах истинных мудрецов и философов. И они еще глупее первой группы, и это проклятая группа, ибо они отвечают великим мудрецам и главам Израиля, мудрость которых выяснилась мудрым, а эти глупцы, если бы они трудились в постижении мудростей, пока не познали бы как следует упорядочить и записать слова Б-жественной мудрости, и подобные им из вещи… и постигли бы практическую часть философии – тогда бы они поняли – или мудрецы – истинные мудрецы или нет, и тогда прояснился бы им смысл их слов.

И третья группа, жив Вс-вышний, их так мало, что невозможно даже назвать их группой, но это все равно как сказать про солнце, что это «вид», а оно только одно, и это те люди, которым прояснилось величие мудрецов, и насколько глубок их разум, и они постигли общий смысл их слов, указывающий на очень глубокие и истинные вещи, несмотря на то, что они малочисленны и разбросаны на протяжении их сочинений – они указывают на их совершенство, и на то, что они постигли истину, и прояснилось также для них, что невозможное невозможно, а возможное обязано существовать. И они познали, что мудрецы –не простолюдины, говорящие глупости, и выяснилось у них, что в их словах есть раскрытое и сокрытое, и что во всем, что они говорят, из вещей невозможных, они говорили об этом загадками и притчами, ибо таков путь великих мудрецов, поэтому величайший из мудрецов начал свою книгу словами «постичь притчу и гиперболу, слова мудрецов и их загадки», и известно…

Рамбам говорит, таким образом, о трех типах людей:

1)     Те, кто понимает все буквально. Рамбам называет их «глупцами», и объясняет, что большинство проблем идет от проповедников, думающих, что они что-то поняли, и преподносящих свое понимание простому народу.

2)     Те, кто считают себя умнее мудрецов, и называют мудрецов Торы «глупцами». Рамбам называет их «проклятой группой».

3)     Те, кто понимают, что слова мудрецов (особенно в Агаде) имеют скрытый смысл, и что мудрецы подчас говорят загадками.

Несколько очевидных следствий отсюда применительно к нашему вопросу:

— Те, кто понимает слова Ребе буквально – не кофрим, не «ноцрим», хас вешолом, но – «глупцы», и основная проблема – не в них а в «проповедниках», объясняющих им слова Ребе так, что это противоречит Торе и здравому смыслу.

— Те, кто тоже понимает слова Ребе буквально, и на этом основании обвиняет Ребе во всевозможных прегрешениях – «проклятая группа».

— Те, кто понимает, что в словах Ребе есть контекст и подтекст. Ребе, безусловно, знает этого Рамбама, и этого Шало, и этого Рама из Панно, и тем более Гур Арье – значит, когда Ребе говорит, что «Яаков не умер» – наверное, он имеет в виду что-то не буквально и не по простому смыслу. – Увы, таких можно пересчитать по пальцам, и счастлив их удел…

В общем – нет ничего нового под солнцем…

Конечно, после всех этих предисловий можно спросить: и все же, почему Ребе так упорно, на протяжении всех лет своего руководства, утверждал, что его тесть – жив, что в нашем поколении не будет смерти, и т.д. и т.п.?

Кто я такой, чтобы объяснять Ребе, безусловно, слова Ребе имеют смысл не только в материальности, но и в духовности, и безусловно, в духовном смысле праведники не умирают, и сознание того, что душа праведника находится с нами – дает нам силы продолжать и идти вперед, и все же, трудно избавиться от мысли, что Ребе просто готовил лекарство для ситуации после гимел тамуз.

Еще раз повторю – мое восприятие Ребе – как это отложилось у меня после прочтения множества сихот, маамарим и писем Ребе и после множества раздумий – Ребе – как общественный деятель – прагматик, совершенно лишенный каких-либо иллюзий как по поводу своих хасидим, так и по поводу будущего всего движения. Ребе знал, что у него нет продолжения – и он приготовил нам «мягкую посадку» после гимел тамуз. На языке современной психологии это называется «защитным механизмом» отрицания[2]. Возможно, если бы мы удостоились – Мошиах бы пришел в 1992 году – я верю, что когда Ребе говорил в 1992 году что это «наилучшее время для избавления» – так оно и было, и так мы тогда и чувствовали. Но – мы прозевали это время, а Ребе подготовил нам защитный механизм на первое время.

Отсюда, кстати, ясно, что те, кто «наезжает» на Хабад за их веру в то, что Ребе жив – тоже не понимают ситуации. Это – как мы уже сказали, защитная реакция движения на произошедшее. Эта реакция позволяет движению найти внутри себя какие то новые силы, чтобы адекватно отреагировать на сложившуюся после ухода Ребе ситуацию. Это требует времени, как понятно.

Сколько времени будет продолжаться действие психотропной таблетки? Рав Гинзбург намекает, что «двадцать лет»… Пока что нужно искать реальный выход.

=================================

[1] Имеются в виду агадот Талмуда (прим. переводчика)

[2] Защитный механизм

1947 год. Соломон Михоэлс.

Исторические хроники с Николаем Сванидзе

 

Фильм барда А.Городницкого «В поисках идиша»

Vodpod videos no longer available.

По еврейским местам Украины

Фоторепортаж еврейского паломника-сабры (2008)

источник: http://rotter.net/cgi-bin/forum/dcboard.cgi?az=read_count&om=25407&forum=scoops1&viewmode=threaded

Tel-Aviv:
\

Borispol Airport

Baal Hidoth tomb


Berdichever rebe sinagogue

*****


«Toldot from Polyana» tomb


Rabbi from Koritz tomb:


Еврейские могильные плиты использовались для вымащивания дорог.


Rabbi Zusia from Anipoli tomb

Baal Shem Tov tomb:

Baal SHem Tov Sinagogue


Joel Sirkis (Habach) sinagogue



Rabbi Nathan’s, best student of rabbi Nachman from Breslav, tomb



Uman:

Uman

Uman

Uman state sinagogue

Uman

Uman

Блоггер пишет, что эти дома построены на месте еврейского кладбища.
Желтая прерывающаяся линия на дороге — черта, через которую нельзя переходить коэнам:




Why We Need Hebrew School

Vodpod videos no longer available.

more about «rav Solomon«, posted with vodpod

בג″ץ ייסד מרד חשמונאי

ישראל אייכלר

צילום: אתר הכנסת

…גם כשהורים מזרחיים העידו שאין ילדה אחת שסורבה מלהתקבל במגמה החסידית, העלילה היתה חייבת להימשך. להורים המזרחיים שהולכים לכלא יחד עם האשכנזים, הם קוראים «משתפי פעולה». איך צריך לקרוא אם כן לשופט דתי מזרחי יחיד בבג″ץ שכולו אשכנזי?

השד העדתי שיצא נגד החרדים לא יחזור לבקבוק. הגפרור שהצית את האש העדתית יבער בכל המועדונים בהם נערכת סלקציה עדתית ברורה. הוא יגיע לאקדמיה האשכנזית ש-95% ממקבלי המשכורות בין כתליה הם אשכנזים. האש העדתית לא תכבה עד שיהיו שופטים מזרחיים כמספר האשכנזים. כך גם בתקשורת החילונית האשכנזית ברובה.

תודה לשופט אדמונד לוי, שהצית את המרד החשמונאי שלא יכבה עד שינצח בכוח הרוח ולא ברוח הכוח.

http://www.ynet.co.il/articles/0,7340,L-3906797,00.html

דעה: בית המשפט העליון של ישראל ביצע היום פיגוע המוני


אין מילים אחרות לתאר את האסון בו אבות נפרדים בוכיים מילדיהם
תינוקות נישאים בידי שוטרות רחמניות כניצולי פיגוע.
רעד עובר בגבי למחשבה מה ישראל כמדינה הפוגעת ביהדות הולכת לחטוף מבחוץ.
כבר ראינו שעל כל פגיעה בעולם התורה מגיעה תגובה קשה מהעולם.
חוק הכלים השלובים. על מעשי הבג″צ היהיר והמנותק נשלם כולנו, גם
חילוניים. הציבור החילונים האטום, לא יקשר בין הדברים. לא ירצה
לקשר גם אם יראה עין בעין את הקשר. אבל זה לא יגרום למצב טוב יותר.


בכיות קורעות לב של אבות וילדיהן בעת הפרידה


תינוקת ניצולת פיגוע בידי שוטרת רחמניה

גילויי שורשים

********

<<< צפו בוידאו: הניאו-נאצי הפך לרב חרדי

פנחס על רקע צלב קרס (צילום: ערוץ 2)

«Еврейский дом» ( הבית היהודי ): из архивов 1-го канала ИТВ.

Гиора Фейдман. Фильм к 70-летию выдающегося кларнетиста. 1-й канал ИТВ.

הבית היהודי: הצינור של הנשמה

בסרט קטע מוסיקה ושירים אותם מבצע פיידמן, מפגשים עם בני נוער במסגרת כיתות אומן לנגני כלייזמר, מפגש עם נגני נשמה ערבים בכפר יאסיף, מופע ביד ושם ומופע שנערך לכבוד יום הולדתו ה-70 של פיידמן — מחייה מוסיקת הכלייזמרים.



смотреть >>>

Передача об легендарном канторе ЦАХАЛа Арье Брауне. 1-й канал ИТВ.

תכנית מיוחדת לזכרו של סא″ל אריה בראון שהיה במשך שנים רבות החזן הראשי לצה″ל וקולו הרועם הרטיט לבבות.

Эзер Вейцман и Арье Браун

смотреть >>>

Zionism and Herzl: The Antisemitic Side of Zionism

150 years to Herzl …

«Пицца в Освенциме»

Фильм с русскими субтитрами >>>>>

 

Meylakh Sheykhet, protector of Ukraine’s lost Jewish cemeteries

By Kathryn Blaze Carlson

Ever since he ventured into the Ukrainian countryside and saw the remnants of bulldozed Jewish cemeteries, and ever since he saw Holocaust mass graves that lie unkempt in the forests there, Meylakh Sheykhet has fought for the right to remember.

Over the past 20 years, Mr. Sheykhet has found and worked to restore more than 150 Jewish cemeteries in Ukraine and neighbouring Belarus, cemeteries that were destroyed or forgotten under Soviet rule.

With his greying beard and traditional Jewish dress, Mr. Sheykhet is known in Ukraine and beyond as the guardian of Jewish cemeteries. His voice is calm but impassioned as he speaks of his mission to preserve the history of a once-thriving Jewish community.

http://network.nationalpost.com/NP/blogs/holy-post/archive/2010/04/10/the-saturday-interview-meylakh-sheykhet-protector-of-ukraine-s-lost-jewish-cemeteries.aspx

Орлов – это сила !

Еврейское счастье

Аркадий Левит
Когда читаешь Владимира Орлова, в сознании возникает образ автора – неистощимого весельчака и юмориста. Однако при случайной встрече с ним я увидел нечто противоположное – человека мрачного, больного, с трудом передвигавшегося. Его вышедшую в Днепропетровске книгу «Еврейское счастье» быстро раскупили.
– Орлов – это сила! – говорили днепропетровцы. –
Что ни слово, то снайперский выстрел!
Впрочем, не только в Днепропетровске – высокую оценку поэту дали в Артеке, где пионеры распевали бодрые, веселые песни на его слова, и под Мурманском, где он читал школьникам свои новые стихи, и в Москве, и в Новосибирске…
Многим, вероятно, довелось видеть добрый мультик «Цветное молоко», в основу которого положено одно из стихотворений Орлова, читать его веселую книгу «Прочтите взрослым», смотреть орловские пьесы в кукольных театрах СССР и СНГ, слушать передачи «С добрым утром», привлекавшие остроумными миниатюрами поэта, наслаждаться песнями на его слова в исполнении Валентины Толкуновой.
А его яркие смешные выступления в «Литературной газете», где фигурировала вымышленная, но тем не менее знаменитая личность шутника Евгения Сазонова, над созданием которой немало потрудилось и острое перо Орлова.
Были у Орлова и «крамольные» произведения. В дни подавления Пражской весны советскими танками в Чехословакии (август 1968 года) он написал для «Литературки» эпиграмму: «”Мы все друзья, и все мы братья”, – сказал Удав, раскрыв объятья». Эпиграмма пошла в номер. Когда главный редактор с опозданием обнаружил «опасную крамолу», он схватился за голову. Удалось уничтожить только часть тиража.
Многие сатирические произведения поэта решительно отвергались редакциями. Внешность его тоже не всегда благоприятно воспринималась редакторами-юдофобами. «Стихи ваши хороши, но нам не подходят»… По этому поводу поэт с печальной иронией писал: «С годами я мучительно старею, хирею, пропадаю ни за грош. Я стал похож на старого еврея, а был на молодого я похож».
Но почему исконная русская фамилия Орлов? Псевдоним? Нет, фамилия подлинная. Ее поэт унаследовал от отца, а тот – от своего деда-кантониста, получившего за солдатское усердие участок земли в Крыму и в придачу – громкозвучную фамилию своего полкового командира. Земледелие пришлось старому солдату по душе.
Обладая феноменальной способностью «смотреть в корень» и рифмовать на ходу, Орлов нередко веселил своих товарищей неожиданными и довольно смешными репликами.
Однажды в дружеском кругу, наслаждаясь арбузом, он вдруг спросил:
– Какая примечательная особенность арбуза?
– Сладкий, – ответил один.
– Бывает и кислый, – парировал Орлов.
– Сочный, – сказал другой.
– Бывает и жесткий.
– Какая же? – допытывались.
– Все просто: у арбуза – всюду пузо.
– А ведь верно! – восхищались друзья. – Юморист, мудрец, настоящий тебе Спиноза!
– Всем юдофобам в задницу заноза, – прибавил Орлов.
Афоризм об арбузе стал крылатым, как и многие миниатюры Орлова. Читайте, улыбайтесь на здоровье.

НЕ ПРОСТО
Под красным знаменем старик
По улице идёт.
Исаак не просто большевик,
Он просто идиот!
ТРЕТИЙ
Подрастали у царя
Три сынка-богатыря:
Пантелей и Никодим,
Третий – вовсе был Рувим.
Ведь из трех богатырей
Кто-то должен быть еврей.
Двое пьют, едят, храпят,
Третий – всюду виноват.
ПОКУДА
Никто себя, наверно,
не осудит
За неудачи родины своей.
За все грехи, покуда жить
в ней будет
Всего один-единственный
еврей.
ОБЕЩАНИЕ ЧЕРНОСОТЕНЦА
Придет счастливая пора:
Евреи будут в Израиле –
И ровно в шесть часов утра
У нас наступит изобилье!
После исхода
У жителей печальных
Спросили как-то раз:
– Ну, как у вас, нормально
С евреями сейчас?
И сразу же печальный
Услышали ответ:
– С евреями нормально,
А без евреев нет!
На гастроли
К старой пьесе чувствуя
вниманье
И любовь, которой нет
забвенья,
Из Москвы уехал «Дядя
Ваня»,
В Тель-Авив приехал
«Дядя Беня».

Конспиратор
Считался верноподданным
и чистым,
Ни в чем властями
не подозреваемый,
Но был в душе отважным
сионистом –
И раскололся лишь в Израиле.

Мы знаем
Какие в СССР хозяева, мы
знали, –
Мы рядом с ними прожили
свой век.
Но, слава Б-гу, есть у нас
Израиль,
Где так же вольно дышит
человек!

Тут и там
Тут плохо говорили об
Ароне –
Мол он плохой трудяга
и солдат,
А там о нем сегодня говорят:
«Арон готов к труду
и обороне!»

В Чем суть
Шел Василь с тоской своею
Ранним утром в тишине,
«Бей жидов – спасай
Расею!» –
Прочитал он на стене.
У стены стоял он тихо,
Вдруг усы расправил лихо
И сказал, вникая в суть:
– Hi, нi, нi! Нехай живуть!
Господам Макашевым
Враждебность и ненависть
в людях посеяв,
Не ждите в народе желанных
ростков;
Чем меньше в стране
остается евреев,
Тем больше становится
новых врагов.

В коммунистическом раю
Живет Ефим спокойный,
как покойник,
Давно считая раем этот свет:
Сгорели телевизор
и приемник,
И денег нет на выписку газет.
Под общей крышей
Под общей крышей
небосвода,
Враждой своею знамениты,
Живут на свете два народа:
Евреи и антисемиты.
ПриЯтель
Приятель Фима никогда
не врет,
И за нос никогда меня
не водит:
Пообещал прийти –
всегда придет!
Не обещал, а все равно
приходит!

ФаршированнаЯ рыба
Призвав на помощь шутку
и улыбку,
И женскую фантазию свою,
Еврейка может маленькою
рыбкой
Почти досыта накормить
семью.

ОЧень жаль
Бывает очень жаль, ей-богу,
И очень грустно, что пока
Не водят женщин в синагогу
Для обрезанья языка.
СтарЧеские изменениЯ
Внешне мы меняемся,
старея –
Лица все печальней
и добрее,
На моих глазах антисемит
Стал похож на старого еврея.
КИКИМОРА
Хоть отравлена кикимора,
Но болото не покинула.
Хоть живёт средь всякой нечисти,
Но зато в своём отечестве.

ЗДРАСЬТЕ
Просыпаюсь: — Здрасьте –
Нет советской власти.
А у новой власти
Те же люди: — Здрасьте!

ШАЛОМ
Mой внук живёт за рубежом.
Он в трубку мне кричит: — Шалом!
— Шалом! – кричу я удивлённый.
А сам сижу ошаломлённый.

ЛЮБОВЬ ЗЛА
Сионист любил антисемитку
И ночами гладил паразитку.

ЧЕРТОПОЛОХ
Посеяли картошку и горох,
Взошли в полях зеленые растения.
И тут же закричал чертополох:
— Долой некоренное население!
ПОКА
Мы пьём, влюбляемся, жуём
В лихие дни и в светлые.
Пока на свете мы живём,
Мы временно бессмертные.
РАССТАВАНИЕ
Давно не курю, позабыл о вине,
Любовь улетела свободною птичкой.
Дышу потихоньку. Но, видимо, мне
Придётся проститься и с этой привычкой.

«Последний Седер в гетто Варшавы»

Михаэль Штрайхер:

In Memoriam Avrom Sutskever

Сегодня на форуме портала «Заметки по еврейской истории»  опубликован* блистательный перевод с идиш стихотворения «Телега башмаков» умершего 9 дней назад великого еврейского поэта Аврома Суцкевера, выполненный замечательным переводчиком** Эрнстом Левиным:

Авраам Суцкевер (1913-2010)
ТЕЛЕГА БАШМАКОВ
(вольный перевод с идиша – Эрнст Левин, 29.01.2010)

По переулкам спящим –
Унылый скрип колёс.
Телегу лошадь тащит:
Ботинок целый воз.
И туфель, и сапожек,
И разных сандалет,
Из тканей и из кожи:
Каких там только нет!
Есть новенькие, в глянце,
И рваные в клочки,
И прыгают, как в танце,
В телеге каблучки.
– Что это? Праздник? Свадьба?
Откуда и куда,
Хотелось мне узнать бы,
Везут вас, господа?
И слышу я бессильный
Каблучный перепляс:
– Со старых улиц Вильны
В Берлин увозят нас.
– Скажите, отчего же
Я в башмачках детей
Не вижу детских ножек,
Скажите без затей.
Куда вы их девали,
И как не стыдно вам?
Без них нужны едва ли
И вы – как старый хлам…
И тут из груды хлама
Вдруг выхватил мой взгляд
Те туфельки, что мама
Носила лишь в шабат.
И голос замогильный
Услышал я тотчас:
– Со старых улиц Вильны
В Берлин увозят нас.

Там же приводятся ссылки на видеоролики, где Авром Суцкевер читает это стихотворение на идиш (http://www.youtube.com/watch?v=3RBosHulEFo) и дает свидетельские показания Нюрнбергскому трибуналу (http://www.youtube.com/watch?v=cMDa7OcXthw).

___
*) Источник: http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?f=5&t=1227

**) Книга переводов Эрнста Левина: http://www.ozon.ru/context/detail/id/3825459/

Раввин Арье Кацин о сионизме и иудаизме

Обсуждение на блоге рава Арье Кацина: «Лучше чтобы еврей остался в России или ехал в Америку»

http://toldot.ru/blogs/katzin/katzin_82.html

Продолжение:

http://toldot.ru/blogs/katzin/katzin_90.html

Тема: Baskerville, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: