Хаим Навон

Мерав Михаэли хочет экспроприировать родительство у родителей, тем самым доказывая лояльность одному из основных принципов “левых”. План Мерав Михаэли уничтожить семью — не странная личная прихоть, а подлинное выражение нынешнего радикализма.

Михаэли не одинока: крайне левые всегда хотели уничтожить семью

Хаим Навон

“Буря Мерав Михаэли” началась с ее твита:

«Дети (мальчики) и дети (девочки) (феминистка Михаэли несогласна с тем, что «дети» на иврите принято обозначать существительным множественного числа мужского рода — прим. перев.) — это резерв и будущее нашего общества и нашей страны, — не личное дело каждого».

Эта национализация детей очень характерна для “прогрессивных людей XXI века”: их идеология неомарксистская, но обложка либеральна. Они действуют, как завещал им Карл Маркс, но хотят плату, о которой говорил Джон Локк. Как можно примирить всепроникающее принуждение школы Маркса с устремлением к свободе, смыслом либеральной веры? Как можно написать, что «дети — это не личное дело», одновременно называя себя «либералом»? Направление решения этого парадокса уже продемонстрировано прогрессивным президентом США Линдоном Джонсоном.Джонсон был приведен к присяге на борту Air force-1 сразу после убийства Джона Кеннеди. Он проводил централизованную и агрессивную социальную политику, и, чтобы обосновать ее, он заявил, что правительство не угнетает людей, а скорее освобождает их от тирании общины, общества.

Удивительно, но этот вербальный трюк сумел запутать три поколения интеллектуалов. Он является одним из ключей к пониманию парадоксальности современных левых: люди, которые претендуют на титул «либералы», с гордостью несут знамя свободы, с энтузиазмом поддерживают централизованное правительство — причем централизация должна быть как можно больше и мощнее. Если мы заявляем, что реальный угнетатель — это не государство, а семья и общество, можно сделать вид, что централизованная власть государства приносит нам искупление и избавление, а не наоборот.

Недавно Гади Тауб написал в своей книге «Против одиночества», что элиты западного общества влюбились в постмодерн Мишеля Фуко, потому что он описывал свободное общество как удручающее общество угнетения, а бедствия, вызванные разрушением общины и общества, объяснял «избыточным и репрессивным контролем». Таким образом, члены этих элит могли снова представить себя в рядах крестового похода за свободу, в то время как фактически делали что-то совершенно противоположное.

Не новинка

Все это, на мой взгляд, является фоном для слов Михаэли. Я написал короткий пост в Facebook в этом духе, и австралийский комментатор обратил мое внимание на еще более шокирующие вещи, которые произнесла бывшая глава фракции “Cионистского лагеря”, когда она недавно посетила Австралию. Там Михаэли заявила, что семья является самой опасной структурой для детей, добавив, что дети должны расти не обязательно с их биологическими родителями, но со взрослыми, которые по мнению государства будут достаточно квалифицированными и подходящими для этого. Ведущая телепередачи с изумлением спросила, действительно ли государство должно это определять, и Михаэли ответилa: “Мы все это определим демократическим путем”.

Несмотря на то, что средства массовой информации как обычно проигнорировали ужасный план, продвигаемый ведущим законодателем, социальная сеть не проигнорировала его, и гневные посты наводнили Facebook. Многие комментаторы посчитали эти утверждения своеобразным безумием, непостижимой прихотью женщины. Это ошибка. Не обманывайте себя. Уничтожение семьи — это не личная прихоть, а старая адженда крайне левых. Эдмунд Берк был потрясен, обнаружив, что это стремление к разрушению семьи уже былo среди деятелей Французской революции. Лидеры коммунизма придерживались аналогичных взглядов, и как только они пришли к власти в 1917 году, пошла работа по демонтажу крепкой российской семьи. В результате — пять лет спустя в России было семь миллионов бездомных детей.

Потому что это простая истина, которую очень трудно скрыть, хотя многие пытаются: нет лучшего способа воспитывать детей, чем биологическими родителями, которые женаты друг на друге. Многие пытались заменить традиционную семью альтернативными способами воспитания детей и не смогли этого сделать. Возьмем детей кибуцев, которых массовый социальный эксперимент вырвал из их семей и поместил в коллективные «детские дома». Некоторые из этих детей сегодня называют себя «жертвами кибуцев». Хотя радикальные исследователи пытаются найти способы отрицать эту простую истину о традиционной семье, бесчисленные исследования доказывают ее снова и снова. Дети, которые не растут со своими родителями, находятся в группе гораздо более высокого риска в любом функциональном измерении, которое приходит на ум. Да, родительский дом не лишен опасности, потому что жизнь это жизнь. Но любое другое место гораздо опаснее для ребенка.

Спросите у детей

Есть очень простой способ удостовериться в этом, даже без сложных исследований. Спросите у среднего ребенка, кого он предпочитает иметь в качестве воспитателей: отца и мать, или двух профессионалов, отобранными государственными органами. Или по-другому: спросите ребенка, чья семья распалась и он вырос без родителей, принесло ли это ему освобождение и счастье. Мы так часто смеёмся над сильной семьей 1950-х годов. Но исследование, проведенное в 1990-х годах, показало, что уровень тревоги среди здоровых детей в эту эру свободы выше уровня тревоги, измеренного в 1950-х годах среди детей, нуждающихся в психиатрической помощи. Мир семей — это мир, который защищает детей, а мир без сильных семей — ад для детей.

Странная и разрушительная тоска по разлому семьи проистекает из старой левой иллюзии. В отличие от правых мыслителей, которые признавали ограничения человека и мира, левые философы отрицали их. Если мир не рай, говорили левые, то кто-то должен быть за это в ответе. Злодейские институты общества — вот кого сделали виновниками. Давайте сформулируем блестящую теоретическую программу для реорганизации общественных институтов, отправим детей в лучшем случае в детские дома или в гулаги — в худшем случае, и тогда мир станет прекрасным и гламурным. К сожалению, обычные люди, которые не являются теоретиками левого крыла, имеют тенденцию быть близорукими и противостоять всему добру, которое радикальная мысль хочет расточать на них. К таким необходимо применять принудительную власть правительства для уничтожения, убийства и насильственного устранения любого традиционного института, который стоит на пути теории.

Историк Яков Тальмон рассказал нам о корнях левого тоталитаризма в теории «общей воли» Руссо и его страшном воплощении — Французской революции. Марксисты стали законными наследниками-продолжателями этой тенденции. Историк Анн Аппельбаум показала, как повсюду в Восточной Европе, где коммунисты установили свою власть, они немедленно стали ликвидировать все гражданские и общественные организации: молодежные движения, спортивные клубы, философские дискуссионные группы и т.д. Каждое учреждение и организация, возникшее в результате изъявления свободной воли людей, были недопустимыми для марксистских теоретиков и коммунистических властей. И прежде всего — семья, старейшее и самое традиционное человеческое учреждение.

Закон о роспуске семьи

Неомарксистская теория, которая сегодня настолько доминирует в социальных науках, работает в том же духе. Она говорит на высоком уровне о необходимости освободить людей от рабства, и только внизу, мелкими буквами, указывает, что технически это освобождение будет осуществляться сокрушительной властью государства. Этот бульдозер сначала должен быть направлен на гражданское общество, на те круги, которые сохраняют традицию, на то, что граждане создают по своей собственной воле. Не железные цепи ограничивают граждан, а ложное сознание всех тех, кто еще не научился читать Мишеля Фуко, и поэтому обманывают себя, считая, что они очень любят свою семью.

Речь идет не просто об академической прихоти запутавшегося теоретика. Эта идеологическая атмосфера проникает повсюду. Когда в средствах массовой информации пишут о семьях, это почти всегда рассказы о притеснениях и издевательствах, о матерях, которые жалеют о том, что родили детей, об исключительных случаях пыток и жестокого обращения. Не пишут о том, что почти каждый знает из собственной жизни: о семье как о центре тепла, любви, самобытности и смыслa. Это еще более справедливо в отношении академического исследования семейной жизни в Израиле.

Но все это характерно не только для СМИ и научных кругов. В 2014 году министерство юстиции Государства Израиль представило законопроект «Родители и их дети», где предлагалось отменить концепцию опеки детей их родителями и превратить семью в случайную и хрупкую общность одиночек. Законопроект также потребовал, чтобы родители в случае несогласия с ребенком “получали помощь посредника”. Между этой безумной идеей и Сводом законов Государства Израиль был один только шаг, и кто знает, что будет с ней в следующий срок, если портфель министра юстиции получит человек, не обладающий умом, принципами и моралью в той же степени, как нынешний министр.

План Мерав Михаэли уничтожить семью — не странная личная прихоть, а подлинное выражение нынешнего радикализма. В далекой стране и на иностранном языке нам удалось на мгновение услышать ясный голос, излагающий нам суть модного, просвещенного подхода. Борьба за семью уже ведется; Но до сих пор мы не потрудились вообще выйти на бой. Пришло время просыпаться.

“Mida”, 18 октября 2017