Габриэль Вольфсон, редактор Newsru.co.il. Двадцать лет спустя, или Разговор с дочерью об убийстве Рабина

http://www.polosa.co.il/blog/105494/


…Расскажу ей и о том, как взорвался 26 автобус в иерусалимском районе Рамат Эшколь, взорвался в тот момент, когда я сдавал экзамен в университете в нескольких километрах от места теракта. Моя мама не знала времени экзамена, зато хорошо знала маршрут взорвавшегося автобуса, который ехал в университет. Много седых волос прибавилось у нее за те полтора часа, что прошли между сообщением о теракте и моим звонком…

На одном из сайтов прочел комментарий человека по имени Ури Мор:

——————————————-
«Я хорошо помню этот день. Нас, нескольких добровольцев отряда помощи полиции Иерусалимского северного участка, в этот день вызвали по тревоге, раздали М-16 и включили в состав полицейских патрулей. Через несколько часов после взрыва автобуса около школы «Рене Кассен» на проспекте Эшколь, патруль, в котором я находился, получил приказ подъехать к месту теракта, хотя это и была территория другого, центрального, участка. Задача — охрана семитрейлера-буксира, который должен отвезти взорванный автобус на склады компании «Эгед» в промышленной зоне Атарот, а это уже наш, северный участок. Из машины мы не выходили, только наш «Транспортер» пристроился спереди семитрейлера, включил мигалки и мы медленно поехали. Наш путь лежал через Гива-Царфатит, Шуафат, Бейт-Ханину. В еврейском квартале на улицах никого не было, даже на тремпиаде. В Шуафате и Бейт-Ханине на улице мы видели нескольких зомби. Их лица ничего не выражали, они смотрели сквозь нас, сквозь автобус. Нас не было.

В Атароте нас ждали люди из ЗАКА, которые должны были продолжить работу с автобусом. Здесь, на стоянке у складов Эгеда, мы остановились и вышли из машины. Этот момент я не забуду никогда.
В нос ударил запах смерти, исходящий от автобуса. Я ожидал запах гари, бензина, но не этого липкого, кислого запаха человеческих внутренностей… Вернее, не внутренностей — их ЗАКА убрали ещё около школы «Рене Кассен». Это был запах крови и других жидкостей, вытекших из трупов. Этот запах я отчётливо помню, я чувствую его при каждом упоминании Осло, Рабина, Переса, при каждом проезде через Рамат-Эшколь, каждое 13 сентября, каждое 12 хешвана, каждое 4 ноября. Это мое, полученное персонально, «наследие Рабина», о котором столько говорят, особенно в эти ноябрьские дни, когда в Тель-Авиве проходит рабинский фестиваль, приуроченный к годовщине убийства этого политического деятеля.

Неприятная правда об убийстве Рабина состоит в том, что целая индустрия, возникшая вокруг убийства, видимо питается из того же источника, что и «дух Осло» и порождённые им шаги, приведшие к подписанию этого ужасного «соглашения». Это источники лжи, ущемлённого центропупия и, наверное, подсознательного стремления к смерти.

Соглашение Осло было заранее известным провалом и заранее известной катастрофой. Оно базировалось на заключение союза с сатаной во имя экономической выгоды. Америка искала «хорошего диктатора», с которым «можно иметь дело», также, как она ищет таких диктаторов везде, где заинтересована проводить свою неоколониалистскую политику. В нашем случае, как и во многих других, впрочем, это был кровожадный бандит, антисемит, привезённый из какой-то задницы, вооруженный для «борьбы с террором», понимай — для уничтожения политических конкурентов, «без БАГАЦей и Бецелемов». Цель — стабильность в регионе для увеличения инвестиций из-за рубежа с последующими, конечно же, прибылями.

Соглашение с невероятным цинизмом подавалось израильскому избирателю как «мирное», как надежда поколений, как воплощение многовековой мечты наяву и так далее… И многие, очень многие даже из тех, кто способен в других обстоятельствах отличить рекламный блеф от правды, купились на это фуфло и поверили, в существование некоей связи между катастрофическими, по своим последствиям, шагами правительства Рабина и «миром между народами».

Соглашение было не просто циничным с начала и до конца, но и, как его назвал тогдашний начальник генштаба Эхуд Барак, «полным дыр, как швейцарский сыр». Противники соглашения безо всякого труда нашли грубые швы между отдельными его частями, и ярко и доходчиво объяснили как и когда это соглашение рухнет, похоронив под собой тысячи еврейских жизней. Все, о чем противники Осло предупреждали, сбылось полностью в десятилетие после подписания соглашения. Лишь глубину порождённого Осло разлома в израильском обществе, что стало причиной убийства премьер-министра, ни они, ни кто-либо, предугадать не сумели.

«Индустрия памяти», возникшая после убийства, основана на том же фундаменте, что лежит в основе «Соглашения Осло». Небольшая перепуганная группа людей, управлявшая тогда государством, превратила это убийство в оружие в безнадежной схватке за власть. Старая «белая элита» бросилась воевать за «память об убийстве» точно так же, как ранее бросилась в «авантюру Осло» — не подумав, не проверив, не осознавая свою оторванность от израильского общества. Уходящая элита определила новою нарождающуюся элиту, религиозный сионизм, как своего самого страшного врага. То, что убийца был хареди-ультраортодокс из Герцлии, никак не помешало превращению «памяти» и «увековечивания» в обвинение нового «другого» в Израиле, поселенца, в убийстве.

Сегодня 10 лет спустя после того, как «белая элита» нанесла свой последний удар по религиозному сионизму, разрушением целого района на юге Страны и высылкой его жителей (и это стало разрывом последних жалких нитей, связывавших социалистов с сионизмом), трудно представить всю силу ненависти, охватившей эту «элиту». Но в десятилетие после убийства, «поселенец» занял место «пейсатого» и «марокканца» в роли демона, «антихриста» в монолитной израильской мифологии. Поселенцы убили Мессию, убили Мир, выпили нашу кровь, съели наши деньги, виноваты в наших войнах и виноваты в том, что их убивают. Да, да ! После каждого убийства еврея в Иудее, Самарии или Газе, на радио и телевидении обязательно кто-нибудь обязательно говорил: «Если бы их там не было, они бы остались живы». Этим, обычно ограничивались выражения соболезнований в тогдашних СМИ, забывших о том, что надо представлять весь спектр мнений, не только про-ословские.

Сегодня мы иногда натыкаемся на какого-нибудь синильного гарбуза или полупридурка оппенгеймера, но тогда, в 90-е гг, именно такие, как они определяли общественный дискурс в стране.
В свое первое десятилетие «увековечивания памяти» не было посвящено демократии, терпимости и борьбе с насилием. Оно было посвящено преследованиям поселенцев и демонизации религиозного сионизма. К счастью, эта кампания ослабла, вместе с ослаблением удушающего влияния «белой элиты» на центральные точки израильского общественного дискурса. Сейчас мы видим только эхо той бури: фейсбучные статусы бывших журналистов и неудовлетворенных жизнью политиков. Всё! На сегодня почва готова и ждет нового пахаря, который посеет ростки нового, более здорового движения настоящей памяти — памяти чтобы помнить, а не мстить.»

Реклама