Проф. Моше Шарон.

(перевод и примечания – команда сайта «Дагеш»)

 

Профессор Моше Шарон — преподает в Еврейском Университете Иерусалима.  Считается одним из виднейших востоковедов Израиля. Специализируется на истории ислама. Являлся советником Менахема Бегина, Ариэля Шарона, Моше Аренса и Рафаэля Эйтана по арабским вопросам в конце 70-х – начале 80-х гг.

 

Среди многочисленных положительных факторов, влияющих на Государство Израиль и Еврейский Народ, источником которых стала Шестидневная война, я хотел бы выделить два.

Первый: Победа – ясная, решительная, не вызывающая ни у кого никаких сомнений. Это не победа “по очкам”. Это – нокаут, удар, полностью разгромивший арабские армии.

Второй: Иерусалим, принесенный нашему народу этой войной на блюдечке. Иерусалим – единый и целый, со святынями Израиля в сердце своем.  Иерусалим прошлого и настоящего, Давида, Шломо, царей Иудеи, Второго Храма – от Эзры до Ирода.

Эти два фактора, к сожалению, не использованные полностью Народом Израиля, оставили след на будущие поколения и добавили новую грань той борьбе, которую мы ведем с нашими врагами и которой не видно конца.  Перед Шестидневной войной они были уверены, что уничтожение Израиля – дело лишь нескольких дней. В победе они не сомневались и все арабские СМИ поднимали дух народа в стиле Ахмада Саида, главного обозревателя радио “Саут аль-Араб”: “Мужчин скинем в море, женщин возьмем себе”.  Массы все поняли правильно.  Богатое воображение рисовало арабам картины древней истории их народа и ислама. Вот, пришло оно, это время, когда исламский меч покарает еврейских мужчин, а еврейские женщины станут военными трофеями, как было во времена великих походов Средневековья. Наглая попытка создать еврейское государство на исламской земле должно закончиться – огнем и кровью будет смыт позор 1948 года.

Пока армии точили свои мечи, толпа бесновалась и вместе с ней бесновались СМИ, арабские лидеры не стеснялись открыто рассказывать о целях предстоящей войны. Оказалось, что миру наплевать на возможность второго Холокоста. Иракский лидер Абд-а-Рахман Ариф так говорил о целях войны: “Существование Израиля – ошибка, которую надо исправить. Сейчас мы получили шанс стереть позорное пятно, которое мы носим с 1948 года. Наша цель ясна – стереть Израиль с карты мира. Встретимся, иншалла, в Тель-Авиве и Хайфе.”

Инициатором войны и автором идеи объединенной арабской армии был Гамаль абд-эль-Насер, египетский президент, считавшийся вождем арабского мира.  Уничтожение Израиля было для него наиважнейшей задачей, которую он сделал наиважнейшей задачей всех арабов. Эту идею он проповедовал постоянно с момента прихода к власти в 1952 году. Например, из его речи в 1965 году: “Наша цель – уничтожение Израиля. Мы определили для себя две цели: непосредственная – завершение консолидации арабских сил; национальная цель – уничтожение Израиля.”

Весь арабский мир – добровольно или под давлением улицы – пошел за его заманчивыми декларациями и война с Израилем стало общим делом всех арабов.  В авангарде находились государства, ставшие подопечными Каира: Сирия и Иордания. К ним присоединились Ирак,  Саудовская Аравия и страны Северной Африки.  Их участием было предоставление войск и/или оружия/амуниции/боеприпасов/денег. Имея дело с такой огромной военной силой, было ясно, что широкомасштабная резня начнется сразу, как только будет дан сигнал. Каирское и Дамасское радио на иврите вело передачи с инструкциями для израильтян – как им себя вести когда придут арабские солдаты-победители.  В 1948 году Аззам-паша, секретарь ЛАГ, обещал резню, подобную монгольской. В 1967 году арабам она казалось реальной опцией.

 

Победить там, где проиграл Салах а-Дин

Дальнейшие события известны: Насер спровоцировал кризис и ввел войска на Синай. У Тан, генсек ООН, поспешил сразу же убрать свои войска с Синая, находившиеся там с 1957 года для “поддержания мира”. Надо ли было этому “миротворцу” конфликтовать с арабами  ради поддержания мира? Его глаза перестали видеть, точно так же, как глаза Америки не увидели закрытия Тиранских проливов.  Безнаказанность только раззадорила Насера. Победа – при почти что мировой поддержке – казалась все более реальной. Перед Насером был пример Салах а-Дина ибн-Аюба, объединившего Египет с Сирией и тем, что мы называем Заиорданьем. Тем самым он накинул петлю на шею Иерусалимского королевства крестоносцев, что позволило арабам забрать у христиан Иерусалим и Самарийское и Иудейское нагорья.

Однако, в отличие от “курдского рыцаря”, Насер не удостоился, чтобы объединение Египта и Сирии продлилось долго. ОАР (Объединенная арабская республика), созданная в 1958 году, распалась в 1961-ом. Но вот появилась еще одна возможность пойти вместе к победе, когда под египетским командованием оказались армии Сирии и Иордании, плюс контингенты, посланные на фронт из Ирака и Саудии. Это будет победа большая, чем победа Салах а-Дина, который при всем старании так и не сумел полностью уничтожить крестоносцев.  Насер считал себя “новым Салах а-Дином”, обещавшим победить там, где Салах а-Дин проиграл – разгромить полностью “новых крестоносцев”, захвативших Святую Землю и опозоривших арабов.

Гора (уверенности в победе) родила мышь в конце первой недели июня 1967 года. Дворец, рисовавшийся в воображении арабов под влиянием СМИ, оказался карточным домиком. Одновременно вскрылись две проблемы арабской культуры, связанные с восприятием реальности, несоответствующей воображению. Эти проблемы связаны с тем, что главным ориентиром арабской культуры является понятие “позора”, в отличие от западной культуры, где основным ориентиром является “вина”.

Часть антропологов (например – Рут Бенедикт, Patterns of Culture, 1934) различают культуры “позора” и “вины”.  Позор – культурное явление, чувство, испытываемое в случае, если твоя неудача становится достоянием гласности.  А вот вина – не зависит от того, кто что скажет о твоих действиях.  Вина находится в сфере отношений “между человеком и самим собой”.  От вины не убежать и не скрыться, как от позора. Позор присущ человеку, “опозоренному на людях”. Вина связана не с человеком, а с его действиями.

В “культурах позора”, опозоренные обычно становятся изгоями, уходят туда, где их никто не знает, или заканчивают жизнь самоубийством (как, например, у японцев). Напротив, вина создает явное разделение между греховным действием и человеком, его совершившим. Деяние было грехом, но человек, по сути, остается человеком. Поэтому, вину можно исправить, загладить – с помощью раскаяния и/или отбытия наказания. В наших силах снять с себя вину с помощью раскаяния или наказания. Но позор не смыть ни раскаянием, ни наказанием. Нет искупления запятнанному имени, не восстановить полностью свой статус, уважение в глазах других. Позорное клеймо будет преследовать тебя вечно.

В обществе  “позора” главной жизненной ценностью является “уважение”.  “Нанесение ущерба уважению” означает, что обществу, членом которого состоит индивидуум, известно о том, что уважению, или, точнее, чести индивидуума или его группы нанесен ущерб. Одним из наиболее известных нам примеров является понятие “осквернение чести семьи”. Преступление, повлекшее за собой тюремное заключение, совсем не обязательно “оскверняет честь семьи”.  Наоборот, это может считаться часто чем-то героическим и почетным: “Тюрьма предназначена для настоящих мужчин”,  гласит арабская поговорка.  Однако, женщину, которую увидели с мужчиной (не родственником), даже если эта встреча произошла случайно, обвинят в “осквернении чести семьи”, т.к. это осквернение произошло на людях. “Честь семьи” почти полностью относится к поведению женщины. Нет другого способа стереть позор, кроме как кровью, т.е. убив женщину.  Обязанность исполнения казни возлагается на ближайших родственников женщины – т.е. на отца или братьев. Казнь по возможности должна быть открытой, публичной и максимально жестокой. Крови должно быть как можно больше.  Это – “месть опoзоренных”.  Другими словами, позор может быть стерт лишь публичной местью – такой, чтобы социум “позора” признал такую месть достаточной для стирания клейма.

 

Ложь, придуманная во время телефонного разговора

Возвратимся к “Шестидневной войне”. Масштаб хвастовства и лжи перед войной и во время ее ведения соответствовал величине клейма, поставленного на все арабское общество. Арабские армии были не только разгромлены, но разгромлены “самой презренной нацией в мире” – евреями. Более того, дабы усугубить позор, евреи одержали победу за несколько дней. Хотя война длилась шесть дней, но в действительности арабская гордость была растоптана уже в первый день.  Позор невозможно было подсластить даже воздерживаясь от использования словосочетания “шесть дней” в описании войны – вместо этого в арабском мире до сих пор используют выражение “июньская война”.  Но слова не могут скрыть позорное клеймо…

В этой ситуации арабские лидеры (в первую очередь египетский президент, начавший войну и несший ответственность за ее провал) стали сначала искать некий другой фактор, который смог бы заменить евреев в качестве причины арабского позора.  Перед вступлением в силу решения о прекращении огня, Насер позвонил королю Хуссейну и договорился с ним о легенде, которой они должны придерживаться: “арабские ВВС были уничтожены англо-американской авиацией”.  Эта, шитая белыми нитками, подделка работала на арабской улице даже после того, как израильские спецслужбы опубликовали запись этого разговора. Только немногие интересовались правдой, знание правды означало осознание позора. Насер и Хуссейн предложили как-то заретушировать клеймо. Поражение от евреев – это все-таки не одно и то же, что поражение от двух супердержав. Можно даже попытаться представить дело как некую разновидность победы: мол мы, арабы, сумели целую неделю продержаться в войне против самой передовой военной машины мира. Да, мы не победили, но с таким “позором” можно жить…

Египетские самолеты, уничтоженные на аэродромах в первые часы «Шестидневной войны»

Как и в личных/семейных/клановых отношениях, так и национальных/межгосударственных – месть является способом избавления от позорного клейма. Клеймо, поставленное Израилем на арабах (в итоге лишь немногие не признали этот факт) возможно снять лишь с помощью мести. В культурах “вины” даже самые страшные войны 20-го века завершались мирными соглашениями, целями которых были прощение и начало новой страницы в отношениях – прощение есть один из способов устранения вины. Но в культурах “позора” это невозможно. Единственный способ стереть клеймо – сохранение враждебности и подготовка к совершению мести.

Все это нашло выражение в “Хартумской конференции”, начавшейся 29 августа 1967 года, и в которой приняли участие 8 глав государств, в т.ч. президент Египта, короли Иордании и Саудовской Аравии, президент Ирака, президент Ливана и др. (Сирия бойкотировала конференцию). В Хартуме решено было сказать “три нет”: нет миру с Израилем, нет нет признанию Израиля и нет переговорам с ним.  Хартумские “нет”  появились как подготовка к мести. Война должна продолжиться и весь арабский мир должен мобилизоваться, чтобы “смыть позор” (“маху эль-аъар” – выражение, появившееся после 1948 года и ставшее гораздо чаще применявшимся после 1967-го года).

И чтобы подчеркнуть возобновление борьбы, Насер развязал “Войну на истощение”.  Арабская пропаганда представляла эту войну как прямое продолжение  “июньской войны”, которая “все еще не закончилась. Наша цель уничтожить  еврейских врагов и мы сделаем это после перегруппировки наших сил.”  Но и “Война на истощение” не смыла позор – евреи остались на берегу Канала, владеют Храмовой горой и закрепились на Голанских высотах. Жажда мести перешла по наследству к Анвару Садату. Садат был весьма примечательной личностью. В нем сочетались обе культуры – “позора” и “вины”.  Он страстно хотел отомстить, но прекрасно понимал ограниченность своих возможностей.

 

Мир с Израилем —  “плевок на честь семьи”

25 декабря 1977 года состоялась встреча, положившая начало мирным переговорам с Египтом. Четыре года прошло с момента, когда Садат попытался отомстить.  Война Судного дня, конечно, закончилась победой Израиля, но победа эта не была решительной и полной, хоть наши солдаты и стояли в 99 (не 101) км от Каира. Полной победы нас лишили США, предотвратившие уничтожение или сдачу в плен блокированной 3-й египетской армии. Полная победа – вот что было необходимо тогда и сейчас в каждом столкновении Израиля с врагами. Потому, что наша “победа по очкам” всегда будет представлена культурой “позора” как собственная победа. Это деликатно объяснил мне сам Садат в Исмаилии, напротив сооружений “линии Бар-Лева” на восточном берегу Канала.

 

Садат

 

В тот же день, в перерыве между раундами переговоров, я, по просьбе Менахема Бегина, спросил Садата о гигантских плакатах, вывешенных на улицах Исмаилии, прославляющих победу и Садата, как “архитектора и героя форсирования Канала”. Я сказал Садату: “Но вы же знаете, господин президент, как закончилась война, хотя вы начали ее, имея идеальные условия ?”

Садат ответил: “Знаете, я приведу вам пример. Один ученик приносит домой отметки 9 или 10. Другой ученик постоянно мучается, чтобы получить хотя бы 5 или 6. На выпускных экзаменах выясняется, что отличник получил 8. Как он себя почувствует ?  Скажите мне !”

Я говорю: “Очень плохо”.

Садат: “Отстающий ученик получил 7. А он как он себя почувствует ?  Говорю вам – он будет на небесах от радости. Мораль: Мы начали эту войну, тщательно к ней подготовившись Каждый солдат повторял свою роль 5000 раз. И все-же мы боялись – как бы не получить 4 или 5. Мы получили 7”

Другими словами, для Египта война в октябре 1973 года стала той желанной победой, которая смыла позор 1967 года. Садат знал, что большего ему в войне не добиться и он стал вести себя, руководствуясь той стороной своей личности, которая была под влиянием “культуры вины”.  Но этим он нарушил правила арабской культуры, ясно сформулированные в Хартуме.  Три “нет” он проигнорировал – признал Израиль, вел с ним переговоры и подписал с еврейским государством мирный договор. Вместо того, чтобы спасти арабскую честь, он вел себя как последний базарный торговец. За это он заплатил жизнью – позорное клеймо осталось и даже стало больше в размере. Садат, в общем, оказался той женщиной, “обесчестившей семью”.

Арабские массы – в Египте и во всем арабском мире – отвергли Садата и его договоры с евреями и продолжали мечтать о мести: уничтожении Израиля, никак не меньше этого. Толпа кричит “Кровью и огнем!”, она надеется, что в один прекрасный день явится современный Салах а-Дин, который сожжет еврейское государство и утопит Эрец-Исраэль в еврейской крови.  Не базарная торговля, а меч “освободит Аль-Аксу” – даже если “культуре позора” придется ждать этого очень и очень долго.

 

Для арабов ничья равна победе

Я начал с того, что “Шестидневная война” была полной и несомненной победой Израиля. Не будем обсуждать ошибочные решения правительства в период после окончания войны, такие, как, например, объявление всех территорий, откуда были выгнаны иорданцы, “оккупированными территориями”, вместо того, чтобы руководствоваться исторической справедливостью и подписанными международными документами и объявить о возвращении этих территорий под еврейский суверенитет.  Отсюда пошли внутренние и международные проблемы, преследующие нас по сей день.

В любом случае, полная военная победа имела решающее значение, определяющее суть отношений с врагом на будущее. Израиль должен стремиться к победе, полной и безусловной, как победа в 1967 году. Другой альтернативы нет и ошибаются те, кто видит альтернативу в “мире с арабами”. Сейчас война сконцентрирована на Газе, где создано исламское террористическое государство, вредящее нам и экспортирующее исламский фундаментализм по всему региону.  Это террористическое государство на своем флаге начертало призыв к мести и даже если они не могут соперничать с нами на поле боя, отравить жизнь гражданам Израиля они могут довольно эффективно.

То же самое можно сказать о ливанской проблеме и “Хизбалле”, способной нанести нам большой ущерб. В обоих случаях – с “Хизбаллой” и “Хамасом” – вооруженные столкновения ЦАХАЛа с ними закончились, по большому счету, ничьей. Учитывая все вышесказанное, “ничья” с т.з.  ХАМАСа и “Хизбаллы” воспринимается как победа. Поэтому, любое военное столкновение с этими организациями должны заканчиваться так, чтобы не оставалось сомнений кто победил. Полная и убедительная победа – у меня нет сомнений, что в Израиле есть руководители, знающие , как ее достичь – вот рецепт достижения сдерживания на долгий период. Клеймо позора расширится еще больше, но их беспомощность усилится тоже.

Война Судного дня не должна была вестись так, как она велась, если бы Израиль после 1967 года готовился к войне так, как если бы она могла начаться в любую минуту. Операция “Нерушимая скала” должна была закончиться после нескольких дней боев – и закончиться полной победой, если бы после “Литого свинца” (где тоже есть сомнения в нашей победе) Израиль готовился победить. Историю и уроки Шестидневной войны следует усвоить и применять в каждом нашем столкновении с культурой “позора” и “мести”.

 

Ошибки Израиля в вопросе Иерусалима

“Шестидневная война” вернула нам объединенный Иерусалим. Нет смысла говорить о значении Города для еврейского народа, но невозможно не подчеркнуть и многие ошибки, сделанные правительствами Израиля сразу же после освобождения Иерусалима. Израиль добровольно отказался от суверенитета над Храмовой горой, который после Шестидневной войны никем не оспаривался. ВАКФ получил власть над Горой, которая постепенно превратилась в центр антиеврейской агитации и подстрекательства, как во времена муфтия Хадж-Амина аль-Хусейни.

Каждые несколько недель, по пятницам, проповедник в Аль-Аксе читает хадис со словами Мухаммада: “Не наступит Избавление в День Суда, если мусульмане не будут воевать с евреями и не убьют их. Евреи будут прятаться за камнями и деревьями. В тот день Аллах сделает уста камням и деревьям и они скажут: эй, мусульманин, за мной прячется еврей – иди и убей его.”

В 1920 году в Иерусалиме начался погром против евреев, спровоцированный проповедями муфтия в Эль-Аксе. Общий смысл проповедей был – “евреи вредят мечети и планируют разрушить ее, чтобы построить свой храм”.  Эта пропагандистская линия повторяется арабами до сих пор.  Для исламских фундаменталистов, эти лживые измышления являются боевым кличем против евреев в Израиле и во всем мире.  Общий итог отказа Израиля от суверенитета над Храмовой горой и подстрекательства исламских фундаменталистов, особенно тех, кто входят в «исламское движение» внутри Израиля, заключается в ограничениях даже на простые посещения Горы. Время и условия посещений определяет ВАКФ, настоящий “хозяин Горы”.   Наряду с подстрекательствами и разрушением археологических находок, существует политическая активность “палестинской автономии”, претендующей на создание “палестинского государства” со столицей в исторической части Иерусалима.

В связи со всем вышеизложенным, стоит напомнить, что с момента мусульманского завоевания Города в 638 году, Иерусалим не был даже столицей провинции. Мусульмане придавали какое-то значение Иерусалиму только когда на Город претендовали немусульмане. Вначале, мусульмане называли этот Город “Илия” – искаженное от Aelia Capitolina (так император Адриан назвал  комплекс, построенный на развалинах Иерусалима после подавления восстания Бар-Кохбы в 135 году).  Через какое-то время, познакомившись с еврейской традицией о Храме Соломона (по арабски “Хейкал Салиман”), арабы стали называть Город “Бейт эль-Макдас” или “Эль-Бейт а-Макдас” (“Храм”) и, в конце-концов, также продолжая еврейскую традицию, начали называть Город “Аль-Кудс” (“Святой”), как сказано в Псалмах: “Он пошлет тебе помощь из святилища и с Цийона поддержит тебя” (Теhиллим 20:3).   Другие еврейские названия Города также не были забыты: арабы иногда называют его “Уршалим”, “Оришалом” и даже “Цеhийон” (“Сион”).

Но, как я уже сказал, с упрочением власти ислама в Иерусалиме (середина VIII века), интерес ислама к Городу стал угасать.  До такой степени, что мусульманский географ Аль-Макдаси, чье имя свидетельствует о том, что он родился в Иерусалиме, пишет во второй половине Х века, что большинство населения Иерусалима составляют евреи и христиане и что в Городе с трудом проводится исламское богослужения, т.к. крайне тяжело найти в нем ученых мусульман.  Столицей округа “Фаластын”, включавшего в себя центр Эрец-Исраэль (от Негева до Изреэльской долины), была Рамалла, созданная специально для этого арабами в начале VIII века.

 

Борьба за Иерусалим – это борьба за всю Страну

В истории Иерусалима есть одна закономерность: он был столицей только когда в Эрец-Исраэль существовало независимое или полунезависимое государство, придерживавшееся танахической традиции. Когда эти два условия не соблюдались – Иерусалим столицей не был. Когда во времена Эзры и Нехемии появилась еврейская автономия в Иудее, Иерусалим естественно стал ее столицей и, при всех политических трансформациях, оставался ею до разрушения Второго Храма в 70-м году.  При римской и византийской власти столицей провинции была Кейсария.

Когда арабы захватили весь Ближний Восток, в Эрец-Исраэль не была создана автономия, основанная на танахической традиции. Рамалла оставалась столицей до самого прихода крестоносцев, которые создали государство, основанное на танахической традиции, где название столицы даже стало частью названия государства: “Иерусалимское королевство крестоносцев”.  И, т.к. Иерусалим оказался в руках христиан, он стал бельмом на глазу у мусульманского мира. Освобождение Города от христианской оккупации стало сверхзадачей. Заняв вновь Иерусалим в 1187 году, мусульмане вернули ему прежний статус, т.е. – Город перестал быть столицей чего бы то ни было.

В 1229 году, по договору египетского султана Аль-Камиля с Фридрихом II, императором Священной Римской империи, Иерусалим был передан христианам – деяние, не прошедшее без возмущенных криков в мусульманском мире. Как и 738 лет спустя, Храмовая Гора была оставлена под мусульманским суверенитетом. После падения крестоносцев в 1290 году (Иерусалим был потерян ими значительно раньше) и возвращения всей Эрец-Исраэль под мусульманскую власть “мамлюков”, здесь не была создана какая-либо автономия, основанная на танахической традиции, а Иерусалим потерял статус столицы.  Столицей вновь стала Рамалла и это продолжалось почти до падения Османской империи в начале ХХ века. В 1854 году Иерусалим стал столицей маленького округа (“санджака”), созданного в Крымскую войну – этот статус Иерусалима стал самым высоким статусом этого города за всю историю мусульманского правления.

В 1917 году войска генерала Алленби захватили Иерусалим и в 1922 году Лига наций утвердила британский Мандат над Эрец-Исраэль и его границы.  Так появилась карта “Палестины”, ставшая почти святыней в политическом руководстве арабов Эрец-Исраэль (т.н. “палестинцев”).  Эта карта присутствует во всех официальных документах “палестинской автономии”. Именно эту “Палестину” собирается освобождать “Организация освобождения Палестины”, вместе со своими дочерними предприятиями. Здесь следует отметить, что никогда и никто в арабском мире не относился к Иудее и Самарии, как к “Палестине” – таковой была и осталась территория, очерченная британцами на карте. Как и в других случаях в регионе, британцы создали искусственные границы, которые привели к появлению различных государств.

Подмандатная Эрец-Исраэль по сути была автономным государством. Традиция возглавлявших ее англичан была танахической традицией, поэтому, Иерусалим был столицей Мандата все 26 лет.  В 1948 году Старый Город был захвачен Иорданией, но Иерусалим не был провозглашен ее столицей. Таковой был и остается Амман…  В основе традиции, в рамках которой существует Израиль, лежит ТАНАХ, поэтому Иерусалим сразу же был провозглашен столицей Израиля.  Шестидневная война закончила этот исторической процесс и объединила Город, столицу Государства Израиль.

Претензии палестинцев на Иерусалим в качестве своей столицы, есть первое в истории исключение из правила. В этой претензии есть элемент шулерства – карта этого “государства” уже имеется, жители его, ничем не отличающиеся от других арабов региона, назвали себя “палестинцами”. Остается лишь опротестовать историческую связь евреев с “Палестиной” и столицей “палестинского государства”, что означает опротестовать законность создания Израиля.

Таким образом, борьба за Иерусалим в качестве нашей столицы, есть борьба за всю Эрец-Исраэль, а “Шестидневная война”, подарив нам объединенный Иерусалим, не только исправила историческую несправедливость, но дало легитимацию всему Государству.

 

Статья напечатана на иврите в 2017 году в журнале “hа-Ума”, номер 205.