Кальман Либскинд

 

Шимон Перес не был богом, а мы — не Северная Корея.

Давайте мы все вернемся к правильным пропорциям.

 

В эти дни человеку, у которого есть качественные расхождения с Шимоном Пересом в мировоззренческих вопросах и много критических слов по-поводу его деяний, довольно трудно. Как себя вести ? Нельзя врать. Говорить правду — неудобно. К тому же, Перес, как и любой другой человек, был сложной личностью — с достоинствами и недостатками. Он несет ответственность за решения, которые пошли на пользу Государству, за которые мы должны его благодарить, и решения, нанесшие Государству вред…  Спасибо за вклад в усиление обороноспособности Страны, спасибо за вклад в развитие экономики, спасибо за участие в развитии поселенческого движения и за многое другое. Вообще, никто не знает, какие аргументы окажутся решающими на Высшем Суде — что для Господа окажется важнее — Димона или Осло.

 

שמעון פרס ויאסר ערפאת

 

После того, как мы это сказали и поблагодарили человека за все, что заслуживает благодарности, уже можно сказать, что освещение кончины Переса стало одним из самых безвкусных шоу, доселе виденных.  Это не было освещение смерти смертного. Это было освещение смерти бога. Началось с обозревателя «Галей ЦАХАЛ», который еще за две недели до смерти Переса, рано утром передавал из госпиталя: «Солнце тут восходит, но многие опасаются захода Большого Солнца».  Это обозначило общую тенденцию в СМИ. Далее пошли сообщения о «Большой потере для всего Человечества», рассказы о «чувстве постигшего сиротства, охватившее весь Народ Израиля». Что это ?  Шимон Перес был человеком. Человеком, жившим с нами много лет. Человеком, занимавшим множество должностей, которые использовал во благо и не очень.

 

Если бы мы были заняты личной историей Переса и его семьи, то стоило бы оставить всю критику в стороне, не упоминать о всех его ошибках и провалах, а ограничиться соболезнованиями семье покойного. Но после того, как СМИ решили отодвинуть в сторону Переса как человека и выплеснуть на наши экраны его деятельность и наследие, то выхода, наверное, нет. Нельзя рассказывать половину истории, половину правды. Нельзя лгать. Нельзя искажать его биографию и затушевывать неудобные моменты. Потому, что биография Переса — не есть частная биография. К хорошему или плохому, она принадлежит всем нам. Даже если мы все привыкли, что в первые дни после смерти человека можно закрыть глаза на некоторые моменты в его бографии, то самый лучший маляр скажет, что есть минута, когда надо признаться в существовании трещин, которые любое количество краски не в состоянии будет скрыть.

 

Ретушеры истории

Выпуски новостей и специальные программы радио и ТВ на этой неделе распространяли резкий аромат Северной Кореи. Йонит Леви (можно только предстваить себе, как она вела бы репортажи о смерти Моше-Рабейну) назвала Переса «Отцом Нации». Об этой патетике и о том, как именно Нация любила своего «отца», стоит поговорить поподробнее.

Шимон Перес был много чем, но «Отцом Нации» он не был. Как я знаю ?  Потому, что раз за разом он обращался к этой Нации с просьбами и мольбами, чтобы Она выбрала его стоящим во главе Её — и каждый раз Нация качала головой и отвечала отказом. Но, даже, не только Нация !  Перес не стал и настоящим «Отцом Партии» — он часто проигрывал у себя дома — не только И.Рабину, но и А.Перецу.

Все это прекрасно сочетается с репортажем Циона Наноса на том же канале, где было сказано, что Перес «последний из поколения вождей, создавших Государство — и мы чувствовали, что они те, на кого еще можно положиться». Я не знаю, что Нанос чувствует и на кого надеется. И не очень хочу знать. Однако, нетрудно догадаться, что говоря об умершем Пересе, как о последнем, на кого можно было положиться, Нанос намекает на живого Нетанияhу, на которого мы НЕ можем положиться. Но именно на Переса, как уже сказано, народ никогда не хотел положиться так, чтобы доверить ему ключи от государства, а Нетанияhу народ доверяет их раз за разом. Это, вероятно не то, что чувствуют в коридорах студий 2-го канала, но то, что чувствует избирательная урна Страны.

Главная проблема состоит в том, что в эту неделю была сделана ощутимая попытка ретуширования истории. Как-то так получилось, что почти в каждом репортаже не упоминались определенные моменты биографии Переса. Одним из таких моментов были «соглашения в Осло». Лучший пример — центральный репортаж 2-го канала, посвященный жизни и деятельности Переса и то место в нем, где журналист рассказывает о назначении Переса премьером после убийства Рабина.

 

יונית לוי. ניחוחות של קוריאה הצפונית. צילום: יח"צ

Йонит Леви.  Резкий аромат Северной Кореи.

 

«Именно он, пророк мира», — говорилось в репортаже, — «попал в эту ужасную волну терактов».  «Попал»(!?) Как точно он в нее «попал» ?  Он что — заблудился в лесу ? Отключился от Waze ?  Эти теракты произошли после того, как сам Перес — Перес и никто другой — привез сюда из Туниса террористов Арафата и вручил им оружие. Мы об этом забыли ?

И, если уже мы вспомнили Арафата, следует отметить, что, несмотря на его важную роль в «мирном процессе», его имя исчезло почти из всех траурных речей, произнесенных на этой неделе. Даже если мы думаем, что Перес хотел добра — ясно, что так и было — Арафат является главным несмываемым пятном на резюме Переса. Перес, и только Перес, был тем человеком, кто превратил террориста с еврейской кровью на руках в легитимную на международном уровне персону и сделал из него лауреата Нобелевской премии мира.

Когда обозревают деятельность Переса и его вклад в развитие государства, я готов взять на себя, хоть меня и никто не просил, роль рупора тех, чьи голоса не были слышны на этой неделе, тех, кто благодаря соглашениям в Осло потеряли близких, убитых различными способами. Сотни евреев заплатили жизнями за это решение Переса. Да, он не хотел этого, — но надо ли замалчивать эту главу его биографии ?

Да, говоря о правильных решениях Переса в сфере экономики и безопасности, надо помнить, что часто его известный «пророческий дар» давал осечки. Надо помнить, что многие его фантазии, за которые его превозносят и восхваляют, с треском разбивались при падении на реальную землю. Подписывая «Осло», он обещал нам «сто лет террора закончились, начались сто лет сосуществования и добрососедства». Поддерживая «Размежевание», он обещал нам, что на руинах Гуш-Катифа, откуда сегодня запускаются «грады» и «кассамы», арабы возведут «летние детские лагеря». Я уже не говорю о его сопротивлении и последующем осуждении решения Менахема Бегина разбомбить иракский ядерный реактор.

 

Ребрэндинг

И при всем уважении, сколько можно рассказывать в СМИ о «его личной скромности» ?  Если бы Ицхаку Рабину устроили такое празднование, какое 90-летие устроили Пересу, он бы умер со стыда. Если бы Ицхаку Шамиру такое сделали, он разобрался бы с организаторами в стиле ЛЕХИ.  Но Пересу, давайте скажем откровенно, все эти торжества очень нравились. До такой степени нравились, что еще до его смерти некоторые учреждения в Израиле были названы его именем. Так нравились, что и после ухода с поста президента к нему была прикреплена целая команда опытных пиарщиков, которые заботились о том, чтобы о хозяине не писали плохо.

 

Ицхак Шамир.

 

До какой-то степени это не мешало никому. Когда это стало таки да мешать ? Когда он стал изо всех сил брэндировать себя как «Девятый президент», а не как, упаси Господь, «Бывший президент».  До самой смерти Переса, у Израиля было два президента — действующий и девятый. Никто до него так себя не вел. Эфраим Кацир не был после ухода с этофо поста «Четвертым президентом», Ицхак Навон не был «Пятым президентом».  Оба закончили исполнение своих обязаностей и уступили сцену с большим уважением к тем, кто пришел на их место.

Многократно слышащееся клише о «великой связи его с Народом Израиля» тоже следует внести в какие-то пропорциональные рамки. Я на днях опросил всех ветеранов поселенческого движения, чтобы найти визит с половиной президента Переса за «зеленой чертой». Сотни тысяч граждан, живущих там, были для него почти-что иностранцами. Ему было легче встретиться с абу-Мазеном, чем с жителями Карней Шомрон. Ни официальных визитов, ни с соболезнованиями, ни, даже, визитов солидарности после теракта.

Историю с Соней я здесь рассказывать не буду.  Достаточно много написано о минуте, когда он должен был выбрать между любимой с юности женщиной и переездом в резиденцию президента. Почему же я, все-таки, эту историю упоминаю ?  Чтобы выразить свое возмущение ретушированием и в этом случае. Я вспомнил, как три года назад «Йедиот ахронот» посвятил Международному женскому дню 8 марта целое свое приложение. Среди прочих заметок, там было интервью писательницы Цруи Шалев с Пересом.  «Когда меня избрали президентом», — объясняет Перес свои отношения с Соней, — «ей это не понравилось. Она считала, что я достаточно сделал и хотела, чтобы мы тихо состарились вместе дома… Я с пониманием и уважением отнесся к ее мнению, так же, как она относилась к моему.»  И знаете, какой заголовок дала газета этому интервью ? «Феминист номер один».

Нетанияhу сталкивается с критикой (справедливой) в свой адрес за связи с олигархами и за деньги, которые они ради него тратят, но к Пересу как-то за подобные эпизоды особо не придирались. Вокруг него вращались разные воротилы, часть которых имела интересы в Израиле, тратившие на него миллионы. Иногда на него, иногда на его избирательные кампании, иногда — на его «президентскую конференцию» в Иерусалиме.

 

 

Шапира vs. Шапира

Однако, самым странным прощанием с Пересом на этой неделе стала, без сомнения, статья Государственного контролера, судьи Йосефа Шапира. Шапира мог найти тысячу других способов прощания с Пересом. Он мог сказать, что Перес был «человеком, смотревшим в будущее» — и никто бы с ним не спорил.  Он мог сказать, что «Перес стремился к миру» — и тут тоже с Шапирой бы никто не спорил. Но Шапира поступил иначе: «Весь его длинный жизненный путь был безупречен в личном и общественном плане», — пишет Шапира и добавляет, -«Будучи гражданином номер один, он гордился тем, что резиденция президента подвергается критике Государственного контролера, как и все остальные государственные учреждения.»

В нормальном государстве Шапира вылетел бы в отставку стау же после публикации такого соболезнования, в котором все — ложь. Начнем с конца. Заявление, что Перес «гордился тем, что резиденция президента подвергается критике Государственного контролера» — конечно, анекдот, но предыдущего Государственного контролера, Миху Линденштрауса, он бы не рассмешил. На самом деле, Перес не разрешал госконтролеру проверять дела в резиденции президента. Не просто не разрешал. Линденштраус вынужден был вести против Переса настоящую войну, с обращением за помощью к комиссии Кнессета по контролю за государством.

«Это просто возмутительно, во что превращают важный демократический институт», — сказал тогда Линденштраус на заседании комиссии, имея в виду Переса, -«Мы не просим инспектировать самого президента, но только его администрацию. У нас есть ощущение, что часто с нами играют в какие-то игры. Эта политика неправильная и недостойная. Я поражен, я не верю, что такое может происходить в Государстве Израиль…»

Но это еще что !  Может быть, что глубокая скорбь стала причиной подобной забывчивости Шапиры. Неясно — что творилось в его мозгу, когда он писал «Весь его длинный жизненный путь был безупречен в личном и общественном плане», хотя подпись госконтролера стоит под двумя критическими отчетами против Переса. Под одним из них — подпись Шапиры.  Шапира подверг критике в своем отчете основанную Пересом «Президентскую конференцию» — то самое предприятие, в котором участвовали все богатые друзья Переса.  Госконтролеру не понравилось, что эта государственная конференция имела частных спонсоров. Шапира распорядился прекратить частное финансирование конференции, но на следующий год, с удивлением записал в очередном отчете, что никто в администрации президента не обратил на это внимание:  «Резиденция президента предпочла, однако, продолжать давать покровительство президента конференциям, имеющим признаки государственных, но финансирующимися из частных фондов, — вопреки указаниям государственного контролера.»

Более того, Шапира критиковал администрацию президента за использование — без разрешения государственных символов для такого частного мероприятия и за «исра-блеф» — представление конференции, как не имеющей отношение к президенту. В заключении Шапира записал: «Некоторые действия президентской конференции не соответствовали принятым нормам.»

 

Йосеф Шапира.

 

Это не был первый отчет госконтролера, в котором критиковался Перес. За несколько лет до того, Линденштраус посвятил целую главу в своем отчете частным пожертвованиям, полученным Пересом перед праймериз 2005 года, когда соперником Переса был Амир Перец. Три олигарха перевели Пересу крупные суммы в первые две недели после объявления о выборах.

436.000 шекелей — от Брюса Раппопорта;

433.000 шекелей — от Хаима Сабана;

520.000 шекелей — от Дэниэла Абрахамса.

Линденштраус не скупился на критику Преса, даже после того, как тот объяснил ему, что деньги перечислялись тогда, когда это было разрешено законом.

Линденштраус: «Закон и этические нормы депутатов Кнессета говорят, что депутат Кнессета не может получать пожертвования для избирательной кампании от частных лиц, которые могут быть заинтересованной стороной. В любом случае, позиция канцелярии госконтролера по делу депутата Переса, получившего крупные пожертвования, состоит в том, что депутату Пересу следует подумать о возвращении денег жертвователям, или передать деньги государству.»

 

* * *

 

И в конце: иерусалимский праведник рав Арье Левин, пожелавший объяснить своему внуку почему не хочет славословий после смерти в свой адрес, рассказал о том, что с ним было в Иерусалиме во время Первой мировой войны, когда его семья голодала.

В те дни в Городе был «габай цдака» — получавший денежные пожертвования из заграницы и ответственный за их распределения среди бедняков. По какой-то причине он надолго задержал деньги, присланные для р. Левина. Шло время, денег не было и сын раввина умер от голода.

Когда пришло время этого «габай цдака» и он отправился в свой мир, р. Левин пошел на похороны и услышал, как славословят умершего — как он ответственно перечислял деньги, сколько семей спасено было благодаря ему от голодной смерти. В Мире Истины, объяснил рав внуку, собирают все, что говорят об умершем после смерти и сопоставляют с тем, что он реально сделал. Потом он расплачивается за то, что говорят, что сделал, но на самом деле, он этого не делал.

«В ту минуту»,- сказал р. Арье Левин, — «я решил, что я не хочу траурных речей после моей смерти. Я знаю кто я и знаю свои слабости, поэтому, если меня начнут прославлять после смерти, то этим призовут меня к ответу на Суде, чего я не очень хочу».

 

Опубликовано в «Маарив» 1 октября 2016 года

http://www.maariv.co.il/journalists/journalists/Article-559193

Еще по теме: «Важные штрихи к политическому портрету Шимона Переса»

Реклама