Моше Штерн

Война за Димону

Перевод, примечания и дополнения — Ontario14

Реактор в Димоне весьма беспокоил руководителей Советского Союза. Беспокоил до такой степени, что было решено нанести сокрушительный удар по ядерным объектам Израиля. Советский
спецназ уже заканчивали подготовку к вторжению, когда израильский упреждающий удар уничтожил синайскую группировку египтян и, тем самым, смешал им все карты.

Новое исследование д-ра Изабеллы Гинор и Гидона Ремеза о том, что происходило за кулисами шестидневной войны.

17 и 26 мая 1967 года, т.е. буквально накануне войны, когда напряжение в Израиле
достигло наивысшей точки, произошли события, которые ввели израильское руководство в состояние паники: вражеские самолёты над ядерным реактором в Димоне. Сразу же состоялось заседание правительства, на котором, к удивлению многих, выяснилось, что ни ВВС, ни ПВО
Израиля не смогли ничего противопоставить самолётам противника, появившихся над одним из важнейших стратегических объектов страны.

Официальная версия израильской армии — это были египетские МиГ-21. Гинор и Ремез исследовали возможности ВВС противника в те годы и пришли к выводу, что не так всё просто: речь идёт о МиГ-25 с советскими пилотами. Оба учёных убеждены, что эти вылазки были частью плана советского руководства спровоцировать Израиль атаковать первым, что и произошло, в конце концов, но при совершенно иных обстоятельствах, отличных от тех, на какие рассчитывали в Кремле.

MiG-25

Тезис, выдвигаемый доктором Изабеллой Гинор (Институт Трумана при Еврейском Университете в Иерусалиме) и её супругом Гидоном Ремезом (в прошлом возглавлял иностранную редакцию на «Коль Исраэль»), гласит, что именно Советский Союз являлся главным
разжигателем войны 1967 года. Причина: ядерный потенциал Израиля. Наряду с провокациями, СССР готовился и к непосредственному военному вмешательству в назревающий конфликт. Если бы эти планы осуществились, не только Ближний Восток, но и весь мир мог быть втянут в конфликт с применением ядерного оружия. Это проливает новый свет на настроения тех дней в израильском обществе:
«Быть или не быть?»

Многолетние исследования Ремеза и Гинор основываются на множестве открытых публикаций и на личном общении с непосредственными участниками событий. «Мы вышли на эту тему необычным путём», — рассказывает Гидон Ремез. Наш разговор происходил на кухне дома
в иерусалимском Старом Катамоне, где живет эта замечательная пара. «В конце 80-х годов, стали просачиваться в советскую (и западную) прессу данные о недовольстве ветеранов войн на Ближнем Востоке — тем, что их не считают ветеранами войны. СССР никогда не признавал наличия каких-либо своих войск на Ближнем Востоке, хотя, по разным оценкам, в их составе насчитывалось около 50 тысяч человек (для сравнения — на Кубе во время Карибского кризиса — 42 тысячи). За ветеранские льготы началась борьба, в рамках которой воины-интернационалисты стали раскрывать эпизоды своего боевого прошлого».

В 1998 году Гинор обнаружила в одной из просматриваемых ею российских газет и журналов рассказ бывшего советского офицера о том, что он должен был возглавить отвлекающий десант на израильское побережье (прямо в порт Хайфы) — в день
начала боевых действий. «Мы посмотрели друг на друга», — рассказывают Гинор и Ремез, — и сказали — не может быть!» До сих пор, вся историография говорила о том, что если СССР и способствовал обострению конфликта, то делал это неумышленно, что всё происходившее было цепью ошибок и недопониманий».

Подтверждения словам офицера нашлись в том же журнале: бывший корреспондент ТАСС на Ближнем Востоке в 1967 г. (академик Е. Примаков — перев.) подтвердил, что десантный батальон находился в полной готовности к высадке, и что ему даже была обещана поддержка с воздуха. «С этого всё и началось», — рассказывает Гинор, «и чем дальше мы продвигались, тем больше становился круг исследуемых проблем. Естественно, в начале в Израиле верить в это не хотели».

Несмотря на усилия советских властей и их наследников скрыть участие советских войск в происходивших в нашем регионе событиях, в официальном органе МО Беларуси было обнаружено интересное свидетельство одного из преподавателей военной академии. Этот офицер описывает неудачную попытку форсирования Суэцкого канала, предпринятую десантной ротой под его командованием. В результате атаки израильских ВВС 17 десантников погибло, множество, в том числе и этот командир, ранены. Гинор рассказывает, что статья была написана с целью почтить память погибших в этой атаке, «и, хотя, не был указан точный день, ясно, что речь идёт о войне (шестидневной? Но, если нет точной даты, то это может быть эпизод «Войны на истощение» — перев.) «.

Это первое свидетельство того, что советские части не только находились на Ближнем Востоке, но и принимали непосредственное участие в военных действиях (хоть и не в Хайфском заливе). Ремез и Гинор обратились к журналисту, записавшему интервью с преподавателем военной академии в Беларуси, но тот ответил, что «по понятным вам причинам он (офицер — перев.) не может вступить с вами в контакт». Исследователи считают, что подобный ответ подтверждает предположение, что в интервью случайно раскрыта секретная информация. «Мы являемся причиной увольнения нескольких лиц, ответственных за такие публикации», — сказал Ремез, горько усмехаясь.

Кстати, текст интервью исчез с сайта сразу после вышеописанной попытки контакта. Правда, Ремез и Гинор успели распечатать статью.

Для более ясного понимания ситуации, необходимо отметить, что, согласно различным источникам, в том числе и российским, во время шестидневной войны у израильских берегов находилось 43 корабля и 10 субмарин, 3 из которых — атомные.

***

Трудно переоценить значение исследования Ремеза и Гинор. Их выводы противоречат всем историческим работам, сделанным до сего времени, и опровергают устоявшееся мнение, что СССР не хотел войны в 1967 году и даже стремился её предотвратить. Единственным исключением является израильский историк-востоковед Авраам Бен-Цур, который в 1975 году опубликовал работу по советско-египетскому сотрудничеству, где доказывал наличие советской инициативы развязать войну в 1967 году.

Наряду с оригинальными выводами, Гинор и Ремез критикуют общепринятую методологию. «Мы никого не обвиняем, т.к. до сих пор
не было особого выбора, но метод, использовавшийся всеми, был «сверху-вниз». Наш подход — начинать с фактов. Если факт противоречит политической концепции — то, наверное, что-то мы недопонимали в концепции. Уяснив себе, как на самом деле происходили события, мы начинаем восстанавливать намерения сторон. Это уже куда сложнее. Мы долго бились за признание этого метода исторического исследования легитимным и научным, и в итоге, он получает всё большее распространение».

На какой стадии вашаработа сейчас?

«Работа похожа на собирание гигантского «пазла», когда, начав с самых ярких кусочков, постепенно находишь остальные. Сейчас мы достигли точки, когда общая картина ясна, хотя кое-где не хватает отдельных звеньев».

Как обстоит дело с академическим признанием вашей работы?

“Постепенно она получает легитимацию. Часть её мы уже опубликовали — в печати и в лекциях, в Израиле и за границей. Только что мы вернулись из Англии, где прочитали несколько лекций по теме. В июле запланирована большая публикация в совместном журнале Беэр-Шевского Университета и Университета Индианы о ядерном аспекте войны”.

По словам Ремеза, до сих пор большинство историков использовало в своих работах статьи Мухаммада Хаснина Хайкаля (друга Насера и редактора газеты «Аль-Ахрам»), посвящённые событиям вокруг шестидневной войны. «Мы, в основном, опираемся на русскоязычные источники. Хотя Изабелла и читает по-русски, это и не так просто, как может показаться. Существует легенда о том, что архивы бывшего СССР открыты. У этой легенды мало общего с действительностью. Тем более сейчас, в путинские времена, закрывается даже то, что было открыто. Каждая находка имеет свою необычную историю. Есть документы, которые опубликованы совершенно официально, и у Изабеллы есть достаточно терпения прочитать 500-страничный, скучный и полный пропаганды том, чтобы среди всего мусора найти одну жемчужину».

Подобной жемчужиной стало найденное Гинор сопроводительное письмо к ноте протеста советского правительства, переданной Израилю в день начала войны. Нота была передана одновременно Эшколю и послу в Москве. В ней выражалось возмущение тем, что «Израиль напал на соседнее арабское государство». Сопроводительное письмо с просьбой передать содержание советской ноты было адресовано посольству
Финляндии в Москве. «Финляндия, как известно, представляла советские интересы в Израиле после разрыва отношений. Но это случилось через 5 дней — 10 июня 1967 года! У нас, естественно, возникли вопросы».

Гидон Ремез связался с Максом Якобсоном — бывшем представителем Финляндии в ООН. Выяснилось, что советские
дипломаты впервые обратились в финский МИД 10 июня. Вывод, который делают Гинор и Ремез: «СССР заранее планировал разорвать дип. отношения 5 июня, с началом военных действий. Это хорошо вписывается в наше представление о плане русских: вмешаться малыми, но эффективными силами на стороне арабов против «агрессора» в тот момент, когда первичное израильское наступление начнёт пробуксовывать. Таким образом, среди арабов Москва будет считаться избавителем».
(как у болгар и сербов — перев.)

***

Около 2-х лет назад Гинор была приглашена выступить с изложением основных пунктов своих исследований на конференции Госдепартамента США. Кроме всего прочего, она представила секретный доклад Брежнева на закрытом заседании ЦК в 1967 году. Из доклада следует, что русские не рассчитывали на то, что египетские войска не окажут серьёзного сопротивления. Брежнев сообщает, что СССР передало Египту информацию об агрессивных намерениях Израиля. Это, по мнению Гинор, свидетельствует о наличии ясной стратегии спровоцировать войну. И ещё: после разрыва отношений (10 июня) советский флот в Средиземном море получил приказ двигаться в сторону Сирии.

Другой интересный факт был найден в связи с ошибочной атакой израильских ВВС на американское разведывательное судно «Либерти». Спасшиеся моряки до сих пор обвиняют Израиль в преднамеренном нападении. Между тем, выясняется, что целью пребывания «Либерти» в зоне военных действий было слежение за советскими военными самолётами. «Непосредственно перед израильской атакой на «Либерти» записывали и переводили на английский переговоры советских бомбардировщиков со своим аэродромом. Кстати, первый корабль, который пришёл на
помощь «Либерти» был советский».

«Либерти» после атаки на него израильских ВВС

«Мы беседовали с одним из отставных адмиралов советского флота», — продолжает Ремез. «Его корабль находился восточном средиземноморье в те дни. 4 июня он получил приказ о повышении боеготовности. Мы спросили — его ли судно оказало помощь «Либерти», и он ответил — «нет, «Либерти» находилось около Эль-Ариша, а мы — в 50-ти милях севернее». «50 миль севернее» — это точно напротив Тель-Авива!»

***

Египтяне более реально смотрели на возможные сценарии развития событий и настаивали на превентивной атаке.

Заместитель Насера, главнокомандующий египетской армией Абд-эль-Хаким Амар требовал этого ещё 27 мая.

Министр Обороны Египта Бадран 25-28 мая находился в Москве и на просьбу разрешить атаковать Израиль получил отказ Громыко: «Мы не сможем вмешаться в события на стороне агрессора». Много лет спустя, он (Бадран — перев.) скажет, что если бы в СССР были
уверены, что Египетская атака приведёт к уничтожению ядерного потенциала Израиля, она была бы, несомненно, утверждена. Гидон Ремез отмечает решимость Кремля придерживаться первоначального плана.

Сразу после войны «Ха-Арец» опубликовал захваченные на Синае египетские документы с директивами для авиации. Выяснилось, что если бы 27 мая Египет нанёс бы превентивный удар, целями бомбардировок стали реакторы в Димоне и Нахаль-Сорек. Эти цели не были обозначены на карте как именно ядерные объекты, а всего лишь как цели, охраняемые ракетами «Hawk» (кстати, сбившие по ошибке заблудившийся
в этом р-не израильский самолёт).

«У нас есть огромное количество свидетельств того, что основным направлением советской разведки в Израиле в ту пору было именно ядерное направление, и, в частности, русских очень интересовало, собирается ли Израиль применить это оружие и при каких условиях (…), но я ещё раз подчёркиваю», — продолжает Ремез, «что мы не говорим здесь о том, что делал или не делал Израиль, а
лишь о том, что в СССР думали, что Израиль делает. (…)»

«Как только стало ясно, что Димона была главной целью, мы предположили, что так можно объяснить всю непропорциональную агрессивность СССР в отношении Израиля. А из израильской политики можно сделать вывод, что ядерные проекты (неважно — блеф они или нет) были направлены предостеречь СССР в той же степени, что и арабов».

И на десерт – событие (случись оно сегодня — был бы грандиозный скандал), которое оба исследователя считают одним из определивших решение Кремля уничтожить Израиль. Рассекреченный в 2003 году документ МИД СССР сообщает, что в декабре 1965 года Исер Харэль, тогда
уже бывший глава «Мосада» и советник премьера, упомянул в беседе с генсеком КП Израиля (МАКИ) Моше Снэ, что в Израиле ведутся разработки ядерного оружия. Харэль сделал это прекрасно понимая, что Москва будет в курсе уже на следующий день. Так и получилось.

Моше Снэ

Исер Харэль

Какова была цель Исера? Ремез и Гинор не имеют определённого ответа. Ясно одно: если предполагалось отбить у Москвы и её арабских друзей желание напасть на Израиль, то эффект оказался обратным. В СССР поняли, что у них осталось мало времени что-либо изменить. Поэтому, сразу же после доклада Снэ, советские руководители стали предпринимать шаги, сначала в дипломатическом русле, а потом и в военном, достигшие своего апогея в мае 67-го. Остальное описано в исторических книгах, а также в мемуарах и архивных документах, которые ещё только ждут своего часа, чтобы пролить свет на множество оставшихся вопросов.

***

Давид Ремез. Один из лидеров партий
Ахдут Хаавода и Мапай; возглавлял Управление Общественных Работ Гистадрута
(1921-27); был генеральным секретарем Гистадрута (1935-45), председателем
Национального Совета (1944-48), министр транспорта
Временного Правительства; депутат кнессета (1949-51); министр просвещения
(1950-51).

Гидон Ремез, внук Давида Ремеза,
известен как журналист «Коль Исраэль», где он начал работать в 1967
году. В 1982 — назначен главным редактором иностранного отдела израильского
радио. Проработал на этой должности до 2003 года. Вёл передачу
«Международный час». Ремез был вторым человеком, после Горбачёва, связавшимся с Сахаровым в Горьком
после предоставления академику телефона.

Изабелла Гинор (на снимке — она среди
участников международной конференции «Макиавелли-центра» в 2002 году)
репатриировалась в Израиль в 1967 году — из Украины. С Ремезом они встретились
в 89-м во время конференции советологов в Еврейском Университете. Освещала
события в СССР в газетах «Аль Ха-Мишмар» и «Ха-Арец».
Сейчас — сотрудник Института Трумана при Еврейском Университете.

Опубликовано 4 июня 2006 года в газете «Макор Ришон»

Реклама