Часть первая: «Ламед-hей»

Эта история началась в самом начале Войны за Независимость. 29 ноября 1947 года ООН приняла решение о разделе Палестины на два государства. На следующий день арабы открыли военные действия. Особенно активны они были в районе Иерусалима и Хевронского нагорья. Гуш-Эцион был выбран отрядами арабских боевиков целью номер один. В то время в Гуш-Эцион входили четыре поселения – Кфар-Эцион, Эйн-Цурим, Месуот и Ревадим. К середине января 1948 года эти поселения находились в состоянии полной и многодневной блокады, вынужденные из последних сил отражать атаки арабов. Связь с внешним миром была потеряна, дорога на Иерусалим через Бейт-Лехем и Рамат-Рахель была перекрыта, и попытки Ишува прорвать блокаду в этом направлении успехом не увенчались.

Англичане, формально запрещая ношение оружия на территории Палестины гражданскими лицами, на практике применяли этот запрет только в отношении евреев. Особенно четко антиеврейская политика Мандата проявилась во время осады Гуш-Эциона: арабы собирали вооруженные отряды на помощь осаждающим везде – от Шхема до Негева, а для евреев была запрещена даже передача медикаментов осажденным. Связь между Гуш-Эционом и Иерусалимом была полностью в руках властей, и это решило исход осады.

В Гуш-Эционе испытывалась острейшая нехватка во всем – оружии, боеприпасах, медикаментах. И главное, защитники нуждались в подкреплении живой силой – жители четырех поселений несли большие потери.

Особенно тяжелым оказался штурм 13 января. Узнав о тяжелейшем положении после последней арабской атаки, иерусалимский штаб «Хаганы» решил послать в Гуш-Эцион взвод количеством 40 человек, под командованием заместителя командира батальона Дани Маса. Отряд состоял из двух отделений ПАЛМАХа, отделения ХИШа[1] и ветеранов «Еврейской Бригады». Среди бойцов было множество студентов Иерусалимского Университета.

Первая попытка этого отряда прорваться в Гуш-Эцион была сделана вечером 14 января – из иерусалимского Эйн-Карема через Нахаль Сорек. Спуск в Нахаль Сорек задержался, наступила ночь, кроме того, рядом была слышна перестрелка.

Решили вернуться в Иерусалим. Еще накануне, при выходе из города, выяснилось, что двоим[2] не нашлось оружия[3]. Они остались в Эйн-Кареме. Ури Мильштейн в книге «Рабин: рождение мифа» утверждает, что англичане следили за движением отряда и «… возможно, сообщили о нем арабам» (гл. 17) уже в  ночь с 14 на 15 января.

Вторую попытку было решено сделать следующей же ночью (с 15 на 16 января 1948 года): отряд выехал на грузовиках в мошав Хар-Тов[4]. И на этот раз, Бутримович и Зархи не получили оружие (мошав отказался дать какое-либо оружие) и не смогли присоединиться к отряду.

 

Дани Мас[5]

Первоначально Дани Мас планировал выйти из Хар-Тов в 7 вечера, чтобы к 3-м утра добраться к цели. Различные причины, связанные с исправностью оружия, амуниции, задержали отправление отряда на 4 часа. Комендант мошава предупредил Маса, что пройти ночью 28 км по горной местности за 6 часов невозможно, а это значит, что отряд легко будет обнаружен с рассветом. Отряд, сказал комендант, должен подождать с выступлением до следующей ночи. Дани Мас ответил, что не собирается медлить, и если они не успеют к рассвету и будут обнаружены, отряд будет уже совсем рядом с Гушем.

38 бойцов вышли в путь

Пройдя первые 8 км, Мас отправил обратно подвернувшего ногу Исраэля Гафни, предоставив ему в качестве сопровождающих Ури Гавиша и Моше Хазана.

Итак, за 20 км до цели в отряде Дани Маса осталось 35 (ל»ה, «Ламед-hей») человек.

Дальнейшее описание событий в данной части статьи будет идти согласно свидетельствам английского офицера[6] и местных арабских жителей, данных уже после «Шестидневной войны».

***

Если на карте Хевронского нагорья, западнее Гуш-Эциона, начертить треугольник с вершинами в городе Бейтар-Илит и ишувах Бат-Аин и Неве-Михаэль, мы получим район, где в восточном направлении двигался в ночь на 16 января отряд Дани Маса.

Перед самым восходом солнца отряд достиг линии (сейчас это дорога 354), соединяющей арабские деревни Цуриф и Джебаа. До Гуш-Эциона оставалось около 5 км.

Здесь отряд был обнаружен жителями Цурифа[7], при обстоятельствах, о которых сегодня можно только догадываться.

Так или иначе, шедшие впереди следопыты отряда не захотели или не смогли ликвидировать неожиданных свидетелей и позволили им вернуться в деревню и поднять тревогу. Позднее, Ицхак Саде писал в «Бамахане» об этом как о примере «высочайшего морального уровня еврейского солдата».

Находившиеся в деревне арабские боевики немедленно атаковали отряд. Дани Мас решил повернуть на север и занять вершину какой-нибудь горы около деревни Джебаа. Так и было сделано.

Холм, где занял оборону «Отряд 35-ти». Снимок 1970 года.

Арабы окружили холм и начали штурм, продолжавшийся весь день, пятницу 16 января, – до тех пор, пока последний еврейский солдат не был убит. По свидетельствам арабов, участвовавших в бою, к 5:00 вечера все было закончено.

Боевики сняли полностью всю одежду с трупов, забрали с собой все трофеи и вернулись в свои деревни, оставив 35 мертвых тел на холме.

«Вот лежат наши тела»(Дани и его друзьям)

 Смотри: вот лежат наши тела.

В ряд – как на поверке – лежат солдаты.

Неузнаваемые. Не дышим.

Смертью дует из наших глазниц.

Гаснет день. К холмам спускается вечер.

Смотри: мы не способны встать, чтобы

в последних лучах заката

любимых своих обнять, взять гитару,

нежно тронуть струну или – птиц

молодым криком вспугнуть из крон,

где запутался ветер.

 Смотри: вот согбенны и немы матери наши

Каменеют друзья.

А в небе – зарницы и пожары.

И – канонада все ближе: наливается буря!

Однако – так ли уж надо нас хоронить?

Под свинцом мы еще можем встать, как тогда,

в смертельной ярости возродиться.

Огромные, страшные – поковыляем мы в контратаку,

ибо – в спавшихся наших аортах

горит огонь мертвецов!

 И мы никогда не изменим.

Смотри: автоматы – при нас, пусть без боезапаса.

Но – мы готовы… Еще не остыли стволы –

оружие помнит присягу до последней пули в стволе.

 Мы сделали все, что могли:

мы кровью полили наши следы –

все до последнего рядового.

И чем мы виноваты, что к вечеру этого дня мы лежим,

и губы каждого, кто погиб,

припали к скалистой этой, этой трудной,

невыносимой земле?

 Смотри, как открылась ночь во всю ширину.

Звезды цветут во тьме. Запах сосен сильней.

Похороните сейчас нас – глыба земли на лице,

возле окопов, вздыбленной проволоки, где мы лежим

Новый рассвет, не забудь нас! Новый день, не забудь!

Мы носили имя твое, пока не заснули навеки.

 Вот лежат наши тела.

В ряд – как на поверке. И мы не дышим.

Но дышит ветер в горах. И утро сияет в росе,

в каждой капле ее.

 Мы вернемся, еще вернемся –

цветами красными. Вы узнаете нас.

«Это горный отряд безмолвный», – поймете.

Мы расцветем, когда отгремит последний выстрел в горах.

Хаим Гури (перевод М. Генделева)

 Хеймиш Дагэн, начальник хевронской полиции, узнал о бое уже в пятницу – от поступивших арабских раненных, переправляемых в Беэр-Шеву. На следующий день, в субботу, Дагэн и один из командиров хевронского ополчения Тахер-эфенди отправились в Цуриф. После долгих уговоров двое пастухов согласились показать место вчерашних событий. Добравшись туда, Дагэн обнаружил и собрал 18 прощальных солдатских писем. Позднее он передал их в архив британской палестинской полиции, где они и исчезли.

Дагэну не удалось до темноты переправить тела к ближайшей дороге, где их можно было погрузить на автомобили. Он собрал и огородил камнями останки на вершине холма. Вернувшись в 6:30 в Цуриф, он, опять же, после длительной беседы, уговорил, за немалую плату, нескольких местных жителей подняться в йом-ришон (воскресенье) на холм и переправить тела к дороге.

Heimish Dugan (1970)

На следующее утро, Дагэн вернулся в деревню. По дороге его остановил мухтар деревни Бейт-Омар и сказал, что «евреи напали на Цуриф». Дагэн прибыл в Цуриф и увидел британский военный автомобиль и трёх солдат в английской форме, стоявших у стены с поднятыми руками. Арабы сказали, что трое – евреи, напавшие на Цуриф. Дагэн быстро выяснил, что это солдаты, сбившиеся с пути. Только благодаря проверке на отсутствие обрезания Дагэну удалось увезти солдат из деревни. Однако, слух о еврейском нападении на Цуриф уже стал распространяться по округе…

Во время переноса 35 тел с горы к дороге, кто-то из Джебаа сообщил рабочим-арабам, что на Цуриф напали все-таки евреи и помогать им нельзя. Рабочие начали сбрасывать тела в вади и там самым варварским способом их обезображивать.

Увидев результаты этого зверства, Дагэн позвонил начальству в Иерусалим и сообщил, что привезти эти 35 трупов в Иерусалим означает «разжечь невиданные народные волнения в городе». Поэтому, в йом-ришон вечером, Дагэн перевез все тела в осажденный кибуц Кфар-Эцион.

Не все тела удалось опознать. «Ламед-hей» были спешно похоронены в братской могиле в Гуш-Эционе на следующий день, под ураганным огнем осаждавших банд. Англичане доставили родственников погибших и раввина Арье Левина (זצ»ל) (о нем – во второй части статьи) специальным конвоем из Иерусалима.

Похороны 35-ти в Кфар-Эцион, 1948

Через 4 месяца, за день до провозглашения независимости Израиля, Гуш-Эцион пал в руки арабов.

В октябре 1949 года все останки павших в Гуш-Эционе бойцов, включая «ламед-hей», были переправлены в Иерусалим и похоронены на горе Герцля.

Могилы бойцов отряда Дани Маса на горе Герцля

Операция проходила под управлением главного раввина ЦАХАЛ Шломо Горэна. Были приложены максимальные усилия опознать все останки бойцов «ламед-hей» до похорон в Иерусалиме. Прибегли даже к помощи судмедэкспертов, использовавших фотографии зубов. Однако, достоверно опознать удалось лишь 23 тела.

Без имен, только с номером участка, были похоронены остальные – числом 12 (י»ב, «йуд-бет»).

Вот имена этих двенадцати героев(הי»ד):

1) Биньямин Богуславский

2) Одед Бен Ямини

3) Яаков Бен Атар

4) Йосеф Барух

5) Эйтан Гаон

6) Элияу Гершковиц

7) Ицхак Звулуни

8 ) Александр Коэн

9) Яаков Коэн

10) Исраэль Марзель

11) Шауль Мануэли

12) Яаков Кутик

Часть вторая: «Ламед-вав»

Прошел год. Отчаявшиеся родители убитых, исчерпав все возможности добиться опознания останков «конвенциональными» методами, с помощью ЦАХАЛа и судмедэкспертов, решили обратиться  к Главному Раввину Иерусалима, одному из величайших галахических авторитетов того поколения, раби Цви Песаху Франку (זצ»ל). Рассмотрев все аспекты проблемы, раби Франк постановил, что это именно тот случай, когда необходимо провести известную с древности кабалистическую церемонию бросания жребия («гораль»), т. н. «Гораль Ха-Гаон Раби Элияу ми-Вильна (זצ»ל)» (сокр. «Гораль ha-ГРА»).

«Гораль ha-ГРА» в еврейском мире проводится только в исключительных случаях. Происхождение этой церемонии неясно. Во всяком случае, не Виленский Гаон ее придумал – еще РАМБАМ (с осуждением) упоминал этот обычай.

Согласно традиции, жребий мог бросать только кто-то из великих талмид-хахамов, праведников и мудрецов Торы, после поста и очищения. Брали, согласно передаваемым из уст в уста правилам, специальное издание ТАНАХа, где текст на каждой странице размещался в два столбца, открывали книгу на случайной странице и искали «намек» («ремез»), если намека не было, искали следующий стих, начинающийся на букву, которой заканчивался последний стих на первой открытой странице.

ТАНАХ раби Арье Левина, по которому проводился «Гораль АГРА» 17 декабря 1950 года. Амстердам, 1701 год.

Рав Франк и родители 12-ти обратились с просьбой провести церемонию «Гораль ha-ГРА» к известному иерусалимскому праведнику раби Арье Левину (זצ»ל)[8], который, напомним, принимал участие в похоронах солдат «ламед-hей» в Гуш-Эционе.

р. Арье Левин

«Раби Арье» (так его звали все в Иерусалиме) был одним из величайших праведников современности. В народе упорно верили, что он – один из «ламед-вавников», т. е. один из 36-ти (ל»ו) скрытых праведников[9].

Простой человек, всей своей жизнью заслуживший эту славу. Многие называли его еще «раби заключенных»: 25 лет Раби Арье постоянно посещал заключенных в тюрьмах, в т. ч. приговоренных англичанами к смертной казни.

Многие фразы Раби Арье по разным поводам стали знаменитыми.

Когда его спрашивали – не является ли он одним из «ламед-вавников», он отвечал: «эээ… иногда…».

На приеме у врача: «Доктор, у нас с женой болит нога…».

В ответ на просьбу англичан прочитать «Видуй»[10] с Меиром Файнштейном и Моше Баразани перед их казнью: «В чем они должны каяться? Разве есть в мире большие праведники, чем эти двое, идущие на виселицу аль кидуш а-Шем?»

«Жажда почестей и душевное спокойствие – не могут жить под одной крышей».

Дальнейшее изложение основано на свидетельствах некоторых присутствовавших на церемонии, среди них – представители родителей павших «ламед-hей», поведавших о произошедшем журналисту Ицхаку Дейчу, а также, на основании специального протокола, составленного р. Арье Левиным на месте и в присутствии свидетелей.

Часть третья: «Йуд-бет»

Ночью 17 декабря 1950 года в небольшом бейт-мидраше на чердаке скромного дома раби Арье в квартале Мишкенот Исраэль, расположенном между современными улицами Месилат-Яшарим, Агрипас, Шило, Бецалель, было зажжено 12 свечей вдоль восточной стены, где стоял «Арон ħа-Кодеш»».

Дом раби Арье на улице, которая сейчас так и называется – улица Раби Арье

Присутствовали: рав Арье Левин, его зять рав Аарон Якубович и сын – рав Рафаэль Биньямин Левин. Скорбящих родителей представляли Реувен Мас и Ицхак-Дов ħа-Коэн Персиц.

Начали с чтения Теилим. Затем раскрыли «Амстердамский ТАНАХ». Книга относительно хорошо сохранилась, хотя страницы пожелтели. На первой странице стояло изображение «Арон ħа-Кодеш» и под ним написано:

ג בְּזֹאת יָבֹא אַהֲרֹן, אֶל-הַקֹּדֶשׁ

«С этим войдет Аарон в Святилище» (Ваикра 16:3)

Затем определили 11 псуким из ТАНАХА, связанные с 11-ю безымянными участками на Горе Герцля.

Жребий показал один за другим следующие стихи:

1וַיֹּאמֶר מֹשֶׁה אֶל-אַהֲרֹן, הוּא אֲשֶׁר-דִּבֶּר יְהוָה לֵאמֹר בִּקְרֹבַי אֶקָּדֵשׁ, וְעַל-פְּנֵי כָל-הָעָם, אֶכָּבֵד; וַיִּדֹּם, אַהֲרֹן. 

«И сказал Моше Аарону: Это (есть то), что говорил Господь так: Через близких Мне освящусь и пред всем народом чтим буду. И безмолвствовал Аарон» (Ваикра 10:3)

2מַדּוּעַ, לֹא-אֲכַלְתֶּם אֶת-הַחַטָּאת בִּמְקוֹם הַקֹּדֶשׁ—כִּי קֹדֶשׁ קָדָשִׁים, הִוא; וְאֹתָהּ נָתַן לָכֶם, לָשֵׂאת אֶת-עֲו‍ֹן הָעֵדָה, לְכַפֵּר עֲלֵיהֶם, לִפְנֵי יְהוָה.

«Почему вы не ели жертву очистительную на месте святом, ибо святое святых она, и ее дал Он вам, чтобы снять вину общины, искупить их пред Господом». (Ваикра 10:17)

3וְאַתֶּם רְאִיתֶם, אֵת כָּל-אֲשֶׁר עָשָׂה יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם לְכָל-הַגּוֹיִם הָאֵלֶּה—מִפְּנֵיכֶם:  כִּי יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם, הוּא הַנִּלְחָם לָכֶם.

«Вы же видели все, что сделал Г-сподь, Б-г ваш, со всеми этими народами пред вами, ибо Г-сподь, Б-г ваш, Сам сражался за вас». (Йеħошуа 23:3)

4וַיָּשֻׁבוּ אֶל-יְהוֹשֻׁעַ, וַיֹּאמְרוּ אֵלָיו אַל-יַעַל כָּל-הָעָם—כְּאַלְפַּיִם אִישׁ אוֹ כִּשְׁלֹשֶׁת אֲלָפִים אִישׁ, יַעֲלוּ וְיַכּוּ אֶת-הָעָי; אַל-תְּיַגַּע-שָׁמָּה, אֶת-כָּל-הָעָם, כִּי מְעַט, הֵמָּה.

«И возвратились к Йеħошуе, и сказали ему: не весь народ должен выступить; около двух тысяч или около трех тысяч человек пусть выступят и поразят этот Ай; не затрудняй там всего народа, ибо мало их». (Йеħошуа 7:3)

5וְכִפֶּר עָלָיו הַכֹּהֵן בְּאֵיל הָאָשָׁם, לִפְנֵי יְהוָה, עַל-חַטָּאתוֹ, אֲשֶׁר חָטָא; וְנִסְלַח לוֹ, מֵחַטָּאתוֹ אֲשֶׁר חָטָא.

«И искупит его священнослужитель овном повинной жертвы пред Господом за его грех, который он совершил, и простится ему за грех, который он совершил». (Ваикра 19:22)

6 וַיִּמָּסְרוּ מֵאַלְפֵי יִשְׂרָאֵל, אֶלֶף לַמַּטֶּה—שְׁנֵים-עָשָׂר אֶלֶף, חֲלוּצֵי צָבָא.

«И были переданы из тысяч Исраэля по тысяче от колена, двенадцать тысяч снаряженных в войско». (Бамидбар 31:5)

7 וַיֹּאמֶר יְהוָה אֶל-גִּדְעוֹן, עוֹד הָעָם רָב, הוֹרֵד אוֹתָם אֶל-הַמַּיִם, וְאֶצְרְפֶנּוּ לְךָ שָׁם;

וְהָיָה אֲשֶׁר אֹמַר אֵלֶיךָ זֶה יֵלֵךְ אִתָּךְ, הוּא יֵלֵךְ אִתָּךְ, וְכֹל אֲשֶׁר-אֹמַר אֵלֶיךָ זֶה לֹא-יֵלֵךְ עִמָּךְ, הוּא לֹא יֵלֵךְ.

«И сказал Г-сподь Гидону: все еще много народу; сведи их к воде, и там Я выберу их тебе; и вот, о ком Я скажу тебе: «Этот пусть идет с тобою», – тот пойдет с тобою, и всякий, о ком скажу тебе: «Этот не должен идти с тобою», – тот не пойдет». (Шофтим 7:4)

8וַיַּשְׁכֵּם בַּבֹּקֶר בַּיּוֹם הַחֲמִישִׁי, לָלֶכֶת, וַיֹּאמֶר אֲבִי הַנַּעֲרָה סְעָד-נָא לְבָבְךָ, וְהִתְמַהְמְהוּ עַד-נְטוֹת הַיּוֹם; וַיֹּאכְלוּ, שְׁנֵיהֶם.

«И встал он рано утром на пятый день, чтоб идти. И сказал отец той молодой женщины: прошу, подкрепи сердце твое и задержитесь, пока день не склонится (к вечеру)». (Шофтим 19:8)

9נַחְנוּ נַעֲבֹר חֲלוּצִים לִפְנֵי יְהוָה, אֶרֶץ כְּנָעַן; וְאִתָּנוּ אֲחֻזַּת נַחֲלָתֵנוּ, מֵעֵבֶר לַיַּרְדֵּן.

«Мы перейдем снаряженными пред Господом на землю Кенаана, и за нами владение нашим уделом по эту сторону Йардена.» (Бамидбар 32:32)

10 מִדַּם חֲלָלִים, מֵחֵלֶב גִּבּוֹרִים—קֶשֶׁת יְהוֹנָתָן, לֹא נָשׂוֹג אָחוֹר; וְחֶרֶב שָׁאוּל, לֹא תָשׁוּב רֵיקָם.

«От крови убитых, от тука героев лук Йонатана никогда не отступал, и меч Шаула не возвращался ни с чем». (Шмуэль II, 1:22)

11וַיָּקֶם אֶת-דבריו (דְּבָרוֹ) אֲשֶׁר-דִּבֶּר עָלֵינוּ, וְעַל שֹׁפְטֵינוּ אֲשֶׁר שְׁפָטוּנוּ—לְהָבִיא עָלֵינוּ, רָעָה גְדֹלָה:  אֲשֶׁר לֹא-נֶעֶשְׂתָה, תַּחַת כָּל-הַשָּׁמַיִם, כַּאֲשֶׁר נֶעֶשְׂתָה, בִּירוּשָׁלִָם.

«И исполнил Он слово Свое, которое сказал Он о нас и о судьях наших, что судили нас, навлекая на нас бедствие великое, потому что нигде под небесами не свершалось то, что свершилось в Йерушалаиме». (Даниэль 9:12)

Стихи не только подошли тем, что содержали намеки на войны Народа Израиля и мицвот для Эрец Исраэль, но и содержали прямые указания на время и день недели (Четверг утром), когда отряд вышел в путь из Иерусалима, и, даже на отделение от отряда нескольких человек.

Затем, открывая ТАНАХ в каждом из этих 11 мест, спрашивали имя, потом открывали и пролистывали в поисках стиха по системе, описанной выше.

Каждое «открытие» давало ясный и определенный ответ. Вот этот кусок из протокола церемонии:

1. Линия 5 могила 1: Биньямин Богуславский

וַיֵּצֵא הַגּוֹרָל, לְמִשְׁפְּחֹת הַקְּהָתִי; וַיְהִי לִבְנֵי אַהֲרֹן הַכֹּהֵן מִן-הַלְוִיִּם, מִמַּטֵּה יְהוּדָה וּמִמַּטֵּה הַשִּׁמְעֹנִי וּמִמַּטֵּה בִנְיָמִן בַּגּוֹרָל—עָרִים, שְׁלֹשׁ עֶשְׂרֵה.

«И вышел жребий семействам Кеатовым; и досталось сынам Аарона, священника из лейвитов, от колена Йеħуды и от колена Шимона, и от колена Биньямина по жребию – тринадцать городов». (Йеħошуа 21:4)

2. Линия 1 могила 6: Одед Бен Ямини

וַיַּעַן שָׁאוּל וַיֹּאמֶר, הֲלוֹא בֶן-יְמִינִי אָנֹכִי מִקַּטַנֵּי שִׁבְטֵי יִשְׂרָאֵל, וּמִשְׁפַּחְתִּי הַצְּעִרָה, מִכָּל-מִשְׁפְּחוֹת שִׁבְטֵי בִנְיָמִן; וְלָמָּה דִּבַּרְתָּ אֵלַי, כַּדָּבָר הַזֶּה.

«И отозвался Шаул, и сказал: ведь я из Биньяминян, из наименьших колен Исраэйлевых, и семейство мое самое малое из всех семейств колена Биньяминова. Зачем же говоришь ты мне такие слова?» (Шмуэль I, 9:20)

3. Линия 6 могила 2: Яаков Бен Атар

כָּל-הַנֶּפֶשׁ הַבָּאָה לְיַעֲקֹב מִצְרַיְמָה, יֹצְאֵי יְרֵכוֹ, מִלְּבַד, נְשֵׁי בְנֵי-יַעֲקֹב—כָּל-נֶפֶשׁ, שִׁשִּׁים וָשֵׁשׁ.

«Всех душ, идущих с Йааковом в Мицраим, происшедших из чресл его, кроме жен сынов Йаакова, всех душ – шестьдесят шесть». (Берейшит 46:26)

4. Линия 6 могила 3: Йосеф Барух

וַיֹּאמֶר יוֹסֵף הָבוּ מִקְנֵיכֶם, וְאֶתְּנָה לָכֶם בְּמִקְנֵיכֶם—אִם-אָפֵס, כָּסֶף.

«И сказал Йосеф: Давайте ваши стада, и давать буду вам за ваши стада, если вышло серебро». (Берейшит 47:16)

5. Линия 2 могила 2: Эйтан Гаон

וְעָנָה גְאוֹן-יִשְׂרָאֵל, בְּפָנָיו; וְלֹא-שָׁבוּ אֶל-יְהוָה אֱלֹהֵיהֶם, וְלֹא בִקְשֻׁהוּ בְּכָל-זֹאת.

«И надменность [(на иврите ТАНАХа – «гаон»)] Йисраэйля свидетельствует против него, а они все же не обращаются к Г-споду, Б-гу своему, и не ищут Его». (Ошеа 7:10)

6. Линия 1 могила 7: Элияħу Гершковиц

וַיִּקַּח אֵלִיָּהוּ אֶת-הַיֶּלֶד, וַיֹּרִדֵהוּ מִן-הָעֲלִיָּה הַבַּיְתָה, וַיִּתְּנֵהוּ, לְאִמּוֹ; וַיֹּאמֶר, אֵלִיָּהוּ, רְאִי, חַי בְּנֵךְ.

«И взял Эйлийау мальчика, и свел его из верхней комнаты в дом, и отдал его матери его, и сказал Эйлийау: смотри, жив сын твой!» (Млахим I, 17:23)

7. Линия 2 могила 4: Ицхак Звулуни

וְלִזְבוּלֻן אָמַר, שְׂמַח זְבוּלֻן בְּצֵאתֶךָ; וְיִשָּׂשכָר, בְּאֹהָלֶיךָ.

«А о 3вулуне сказал: Радуйся, Звулун, при выходе твоем, и ты, Иссахар, в шатрах твоих». (Дварим 33:18)

8. Линия 3 могила 1: Александр Коэн

כֹּהֲנֶיךָ יִלְבְּשׁוּ-צֶדֶק;    וַחֲסִידֶיךָ יְרַנֵּנוּ.

«Священники Твои облекутся справедливостью, и благочестивые Твои торжествовать будут». (Теилим 132:9)

9. Линия 2 могила 1: Яаков Коэн

נִשְׁבַּע יְהוָה, וְלֹא יִנָּחֵם—    אַתָּה-כֹהֵן לְעוֹלָם; עַל-דִּבְרָתִי,    מַלְכִּי-צֶדֶק.

«Клялся Г-сподь и не раскается: ты священник вовеки, по слову Моему, – (как) Малкицэдэк». (Теилим 110:4)

10. Линия 1 могила 2: Исраэль Марзель

גַּם-בָּבֶל, לִנְפֹּל חַלְלֵי יִשְׂרָאֵל; גַּם-לְבָבֶל נָפְלוּ, חַלְלֵי כָל-הָאָרֶץ.

«И Бавэл падет, (о) убитые Йисраэйля, и в Бавэле падут убитые всей земли». (Йрмеяħу 51:49)

11. Линия 1 могила 4: Шауль Мануэли

אַחַת, שָׁאַלְתִּי מֵאֵת-יְהוָה—    אוֹתָהּ אֲבַקֵּשׁ: שִׁבְתִּי בְּבֵית-יְהוָה,    כָּל-יְמֵי חַיַּי; לַחֲזוֹת בְּנֹעַם-יְהוָה,    וּלְבַקֵּר בְּהֵיכָלוֹ.

«Одного прошу я у Г-спода, того (лишь) ищу, чтобы пребывать мне в доме Г-споднем все дни жизни моей, созерцать милость Г-сподню и посещать храм Его». (Теилим 27:4)

Таким образом, осталось одно имя: определилось, что

Яаков Кутик похоронен на 5-й линии, могила 6.

Рав Арье Левин и все свидетели подписали протокол.

Протокол, написанный рукой раби Арье Левина. Принят в качестве официального документа Правительством Израиля для присвоения соответствующих имен 12-ти могилам на горе Герцля.

Однако, общее волнение в комнате, вызванное увиденным, было настолько велико, что как-то сама собой присутствовавшим пришла мысль – бросить жребий на линию 5 могилу 6, хотя уже было известно, что похоронен там Яаков Кутик.

Последний жребий привел к смене волнения на глубокий шок:

וַיִּשְׁאַל יַעֲקֹב, וַיֹּאמֶר הַגִּידָה-נָּא שְׁמֶךָ, וַיֹּאמֶר, לָמָּה זֶּה תִּשְׁאַל לִשְׁמִי; וַיְבָרֶךְ אֹתוֹ, שָׁם.

«И спросил Йааков, и сказал он: Поведай же имя твое! И сказал он:

Для чего это спрашиваешь о моем имени?

И он благословил его там».

(Берейшит 32:30)[11]

Библиография

ב קנוהל, גוש עציון במלחמתו,ירושלים  

אתר ההיסטוריה וההנצחה של גוש עציון — הל»ה: הסיפור המלא ומפה אינטראקטיבית (http://etzion-bloc.org.il/tabid/66/Default.aspx)

р. Эли Амар о «жребиях» (иврит): http://www.hidabroot.org/MediaDetail.asp?MediaID=9906

Simcha Raz. «A Tzaddik in Our Time: The life of Rabbi Aryeh Levin», NY 1976

 ר’ אריה לוין. גורל — שיירת הל»ה (http://www.shevanet.org.il/13/13-13.htm)

Ури Мильштейн. «Рабин: рождение мифа»

Перевод ТАНАХа на русский – www.toldot.ru

Примечания


[1] ХИШ (החי»ש, חיל השדה) – в 1938-48 гг. – полулегальная военная организация в составе Ħаганы, «соперники» ПАЛЬМАХа. На базе ХИШ были созданы бригады «Гивати», «Эциони», «Александрони» и др.

[2] Игаль Бутримович и Яаков Зархи

[3] «стэны»

[4] в р-не современного Бейт-Шемеша

[5] Дани Мас (1923-1948) – родился в Берлине, репатриировался в 1933-м году. В Пальмахе – с 1941 года. Возглавлял оборону Гуш-Эциона с 30 ноября 1947. Через месяц переведен в Иерусалим на должность заместителя комбата в Пальмахе.

[6] Heimish Dugan, начальник британской полиции в Хевроне.

[7] по одной версии – двумя женщинами, по другой – стариком-пастухом

[8] Рав Арье Левин (1885-1969). Родился в маленьком местечке под Белостоком. Учился в знаменитой Воложинской ешиве. Приехал в Эрец-Исраэль в 1905 году. Его называют «Рав Арье» или просто «Цадик». Главный современный посек ортодоксального ашкеназского иудаизма р. Й.‑Ш. Эльяшив женат на его дочери.

[9] Согласно еврейской традиции, в каждом поколении есть 36 (ל»ו) скрытых праведников, благодаря которым существует Мир 

[10] Часть еврейской молитвы, в которой молящийся признается в совершенных грехах 

[11] Эпизод со жребием на Яакова Кутика не попал в протокол р. Арье Левина, т. к. произошел после его подписания


Реклама